Братство Света — это сообщество самых разных людей… и нелюдей, объединившихся на затерянном в джунглях клочке земли, чтобы защитить себя и своих близких от кровожадных орд Нечистого. Здесь и бродяга-эливенер, и загадочный иир'ова, и северянин, соплеменник знаменитого Иеро. Им кажется, что они знают своего врага. Но, возможно, эта ошибка будет стоить им жизни…
Суровый, бескрайний мир Внутренней Флориды погружался в обычное для этого времени суток топкое уныние.
Полдень. Душный полдень на Большом Болоте, что это такое? Светило, с чавканьем всосавшееся в мыльное варево низких облаков; светило, незадолго до этого плескавшееся в оконце пепельно-серого неба; светило, шарившее внизу лучами в попытках убить под собой все живое.
Полуденные топи это: ярко красные лучи, медленно и мучительно прокладывающие себе путь сквозь душные испарения, похожие на тяжелые винные струи; пузырящаяся трясина, белесые извивы зловонных газов меж теплых волн тропического ливня, царство луж и хлюпающих под неосторожным копытом кочек.
Словом — обычный полдень Большого Американского Болота.
Время исчезновения убийственного солнца, время пробуждения к активности хищников, появления редких птиц, которые с хриплым охотничьим клекотом срываются увесистыми призраками со стволов волосатых хвощей.
Время кишения паразитов и час, когда пиявки безудержно впиваются в скользкие тела своих жертв.
Причудливое бытие Хаоса, созданного древней Смертью и парниковым эффектом, властвовало над полуденной Флоридой.
В этот час в одном из болотных оконцев в самом центре этого топкого континента большая тень, вытянутая, хвостатая, тихонько поднялась со дна темного омута и поплыла к поверхности, подернутой зеленоватой ряской. Было двенадцать часов плюс одна секунда по старому земному времени, когда, тяжело ворочая лапами серую муть, тень достигла ряски. Секунду спустя тихий всплеск вызвал тяжелые волны, которые концентрическими кругами разогнали плавучие растения, и на поверхности показались два осторожных глаза, полуприкрытых хитиновыми веками. По-своему очаровательные, совершенно без зрачков, цвета забытой на Болоте небесной лазури, эти зенки вылупились на пухлые облака, теплый дождь и все остальное мироздание вокруг лужи.
Цветущая сложность мира предстала перед обладателем голубых глаз во всей своей красе: полузатопленные коряги, перекрученные узлами, исхлестанные большими дождевыми каплями, череда кочек и холмиков, поросших мхами и прочей губчатой растительностью, тщившейся поглотить ливень, лабиринт грязных ручейков, поваленных хвощей и гигантских грибов, сгнивших у основания. Все это не представляло явной угрозы, и потому обитатель глубин высунул из оконца всю свою уродливую зубастую голову. Однако полуденная вселенная, терявшаяся в сумраке в нескольких метрах от омута, дышала скрытой злобой, — злобой, накопленной за утро, аккумулированной, полученной в наследство от всесокрушающего светила… и потому аллигатор не выполз на берег, а продолжал осторожно осматриваться.
Звенящая стая летучих кровососов, до этого неподвижно висевшая над лужей, в первый момент в испуге шарахнулась, яростно работая отсыревшими крыльями, и раздалась в стороны над лужей. Теперь же на добычу опустился жужжащий капюшон, который накрыл голову аллигатора прозрачным пульсирующим коконом, состоящим из мириадов насекомых.
Однако для столь крупной добычи укусы жвал, уколы игл и ущипы клешней не представляли ни малейшей опасности. Спустя мгновение кокон распался, а стая вновь взвилась над оконцем и зависла рваным облаком в сыром удушье.
Все это время морда аллигатора описывала круги, осматривая пятачок вселенной вокруг омута. Ничто не привлекло внимание хищника в этом царстве влаги и грязи, и он, осторожно загребая перепончатыми лапами и постепенно выпуская когти, приблизился к мшистому берегу. Ноздри аллигатора, чутко пульсируя, коснулись бесформенной кучи водорослей и ила, громоздившейся в ложбинке меж двух скользких кочек, и рептилия, осторожно помогая себе хвостом, стала толчками выползать на топкий берег.
Грязно-желтое брюхо зверя, неприятно чавкнув, проползло по податливой грязи, когда вдруг куча тины и гнилого хвоща шевельнулась. Аллигатор успел только конвульсивно дернуться и распахнуть зловонную пасть, когда мокрые комья полетели в разные стороны. Притаившийся в гниющем мусоре терпеливый охотник, испустив торжествующий крик, нанес смертельный удар. С быстротой молнии мелькнула смуглая рука с кастетом, раздался звук удара — приглушенный сырым воздухом тупой стук — и крепкий череп рептилии раскололся, словно тухлое яйцо.
В последних судорогах когти аллигатора еще кромсали мхи, а хвост колотил порыжевшую вмиг воду, когда Билли Бетховен довольно оскалился и исторг из груди рык победителя. Он голосил, стоя на коленях у издыхающего обитателя омута, потрясая в воздухе кастетом, с которого капала грязь и мозги животного.
