Это была прямая поддержка предложений Дзержинского. И он с прежним энтузиазмом бросается в бучу работы, стремясь настроить на нужный лад этот огромный аппарат управления промышленностью, этот гигантский улей, располагавшийся в сером здании Делового двора на Варварской площади. До революции в нем размещались торговые склады богатых мануфактурных фирм. Каждый склад сам по себе. И сейчас каждый трест и синдикат – будто сам по себе. Во всех почти вопросах: по зарплате, по восстановительным работам, по концентрации, по овладению рынком. И каждый норовит все свое «счастье» использовать для себя, а «несчастье» переложить на государство, требуя дотаций, субсидий, кредитов, высоких цен…
Неотправленное письмо Ф. Э. Дзержинского И. В. Сталину с просьбой освободить его от должности председателя ВСНХ.
3 декабря 1925 г. [РГАСПИ]
Приезжая порой раньше всех, Феликс наблюдал, как густой лавиной, будто к заводской проходной, обгоняя друг друга, стекался сюда огромный поток служащих. Но что производится на заводе, понять в общем-то нетрудно, а здесь?
Председателя ВСНХ давно занимает идея подобрать для работы сотню-полторы из здоровой, отборной молодежи, экономистов и инженеров-техников, чтобы распределить по всем этим ячейкам, по московским трестам и некоторым заводам для поднятия производительности и чтобы через них связаться со всей учащейся молодежью. «Они могут быть еще студентами – пусть отдадут в неделю десять часов каждый, пусть учатся жизни». Феликс убежден, что жизнь, конкретная практика, повседневно открывает новые возможности, поэтому надо больше отталкиваться не от бумаги, а от жизни.
Ф. Э. Дзержинский (сидит 3-й слева в 1-м ряду) среди отдыхающих в доме отдыха, названного в его честь. 1 мая 1926 г. [РГАСПИ]
Он работает в полную силу. Но ослабленный организм все время даёт о себе знать. Теперь уже острая ангина, отозвавшаяся осложнениями на ноги и руку, на две недели выбивает его из строя. Снова заходит речь об отдыхе. Сам Дзержинский до последнего не соглашался, но в конечном счете смирился и сообщил Сталину: «Хочу лечиться, вылечиться и вести борьбу за наш СССР».
Ему действительно душно в московских кабинетах, он слепнет от обилия бумаг, глохнет от пустопорожних дискуссий, с отчаянным надрывом восклицает с трибуны: «Если я подписываю всё и вся, то ясно совершенно, я отвечаю, как Председатель ВСНХ, как известное лицо. И безусловно отвечаю, когда трест летит вверх тормашками и банкротирует, и когда такой вопрос разбирается в СТО, я сижу и готов сквозь землю провалиться. Но почему Дзержинский должен отвечать, а не коренной работник, который фактически является ответственным?»
И ещё одно обстоятельное письмо написал он Сталину после столкновения на заседании Совета труда и обороны с Рыковым: «В обстановке борьбы, полного игнорирования и недоверия ко мне со стороны председателя и членов СТО я работать не в состоянии по физическим своим свойствам – эти свойства Вам известны. Я не гожусь в государственные люди, а потому моя просьба – снять меня с наркомпутевства, со СТО и СНК, или оставить в НКПС в должности члена коллегии, или, если это невозможно, совершенно меня убрать оттуда, поручив заняться целиком ГПУ». Потом отложил на несколько дней, перечитал и не отправил, поставил дату и оставил у себя.
С А. И. Рыковым. 1923 г.
[РГАСПИ]
Феликс по-прежнему не сидит в кабинете, постоянно ездит на стройки, на крупные предприятия, неделями не бывает в Москве. И пишет жене откуда-нибудь из Харькова, что вот здесь-то чувствует себя хорошо: «Выеду отсюда в Екатеринослав и Донбасс, по-видимому, через какую-нибудь недельку-полторы. Я вижу здесь новых людей, проблемы здесь ближе к земле и приобретают больше черт конкретности, к моим мыслям больше прислушиваются и откликаются на них… Я охотно переехал бы в провинцию на постоянную работу…» Но кто ж ему даст?
Мало того, Феликс узнаёт, что «попал в председатели Правления «Общ. Друзей Совет. Кино». И относясь к любому делу сознательно, пишет записку в Экономическое управление: «Цель общества – содействие кинематографии. Я думаю, что на ближайшее время самым лучшим содействием будет выявление всяких безобразий и излишеств в этой области, а также принятия мер по снижению себестоимости и пр. Прошу Вас поэтому помочь мне и собрать необходимые материалы… Мне передавали также, что в кино господствуют прямо неслыханные нравы режиссеров по отношению к артисткам. Так ли это?»
Новые заботы появляются и по линии разведки. Непомерно активизировались Англия и Польша. По данным источников, идет явная подготовка к войне, к попытке отторгнуть от Советского Союза часть Белоруссии и Украины, устроить диверсии на важных народнохозяйственных объектах. Органами ОГПУ уже задержано несколько групп, направлявшихся с диверсионными заданиями в районы «Грознефти», Донбасса, Тулы. Участились пожары и взрывы на предприятиях, факты шпионажа. Поэтому сейчас московский рабочий день Дзержинского, как правило, снова начинался с Лубянки. И лишь затем он переезжал к мирным делам в кабинет председателя ВСНХ.
