Это необычайное событие самым фатальным образом повлияло на политику последующих иерусалимских правителей. В прошлом иудейские цари, такие как Ровоам или Аса, спасали свою столицу благодаря природному дипломатическому дару, и им не приходило в голову, что истовое почитание Яхве на Сионе позволяет забыть об осмотрительности. Напротив, они считали своим долгом делать все возможное для борьбы с врагами, тем самым внося посильный вклад в титаническую битву Господа с первозданным хаосом. Последующим же поколениям Иерусалим представлялся непоколебимой твердыней, которая всегда будет спасена божественным вмешательством, – иными словами, усвоили форму религиозности, низводящую духовность до веры в волшебство. После внезапного отступления войска Синаххериба царя Езекию провозгласили героем, но из-за его опрометчивой политики страна оказалась на краю гибели. Согласно ассирийским анналам, войска Синаххериба захватили и разграбили в Иудее 46 укрепленных городов и бесчисленное множество селений, угнали значительную часть ее жителей. Езекия потерял почти всю принадлежавшую ему территорию, Иерусалим вновь стал небольшим городом-государством. Нелегко пришлось с таким наследством юному сыну Езекии – Манассии (Менашше). Манассия взошел на престол в 698 г. до н. э. и правил Иерусалимом 55 лет. Библейские авторы называют его самым худшим правителем из всех, что когда-либо царствовали в Иерусалиме. В попытке дистанцироваться от отца Манассия стал проводить прямо противоположную религиозную политику. Он добивался сближения с языческими обычаями остального региона, считая самобытность Иудеи политически опасной. При Манассии в сельской местности возобновилось поклонение божествам на «высотах», были установлены алтари Баала. В долине Хинном происходили человеческие жертвоприношения – с тех самых пор ее название (русское «Геенна огненная». –
Самыми беспощадными критиками царя Манассии, вероятно, были реформаторы-девтерономисты, которые как раз в годы его правления развивали новую форму яхвизма и с крайним неодобрением относились к тому, что творилось на Сионе. Вполне возможно, что они пришли в Иерусалим из Израильского царства после катастрофы 722 г. до н. э. В таком случае ассирийцы, круша у них на глазах древние храмы Израиля, заставили их разувериться в способности рукотворных святилищ поддерживать связь между землей и небесами и служить защитой народа. В осевое время священное в восприятии людей все более отдалялось от земной жизни: глубокая пропасть разверзлась между небесами и землей. Девтерономистам казалось немыслимым, чтобы Бог снизошел до здания, построенного руками человека. Описывая освящение Соломоном Иерусалимского Храма, Девтерономист вкладывает в уста царя слова сомнения, подрывающие самую основу сионского культа: «Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил» (3 Цар 8:27). Бог обитал на небесах, а в нашем мире присутствовало лишь его «имя» – тень его самого. По мнению девтерономистов, в сионских обрядах были слишком сильны элементы древней ханаанской мифологии. Им нужна была религия, базирующаяся на истории, а не на символических легендах, лишенных фактической основы. Во многих отношениях их воззрения довольно близки тем, что бытуют в современном западном мире. Например, девтерономисты не считали, что воцарение Яхве на Сионе дает народу Израилеву право владеть землей Ханаана, а написали историю покорения этой земли Иисусом Навином, показывающую, что израильтяне завоевали ее – с божьей помощью и силой оружия. Суккот был для них только праздником урожая, никак не связанным с воцарением Яхве на Сионе (Втор 16:13–15).
