— О, мы уже и до чувств добрались. Ты знаешь, мне с тобой интересно. Должно быть поэтому я и приехал.
— Мне мужчины очень редко интересны. Крутятся вокруг да около, а свой интеллект не демонстрируют.
— Не верю, что на твоём кибернетическом факультете нет умных мужчин.
— Есть, конечно. Наверное, я их как-то отшиваю.
— Ты красивая девушка. А красота — страшная сила.
Она посмотрела на него и засмеялась.
— Ты тоже влип?
— Просто констатирую факт. А куда мы, собственно, едем?
— Давай, в университет. Там сейчас очень красиво.
— Ладно. Я там ни разу не гулял.
Они припарковались на той же стоянке и подошли к центральному входу. Елена показала охраннику свой студенческий билет и легко преодолела турникет.
— Он со мной, — сказала она.
— Требуется что-нибудь показать, госпожа.
— У тебя есть какая-нибудь карточка?
— Конечно. На Интеле дали.
Он вынул из нагрудного кармана рубашки целлулоидную карточку и протянул её охраннику.
— Можете пройти, — буркнул тот.
Миновав причудливый фонтан, они поднялись на большую зелёную лужайку.
— Не знал, что здесь так интересно, — произнёс Илья.
— Смотри, это Генри Мур, знаменитый британский скульптор. Знаешь такого?
— Слышал, но вижу впервые.
— Женщина эта, правда, слишком уродлива. Но искусство не обязательно должно изображать реального человека.
— На ней можно и посидеть отдохнуть, — усмехнулся Илья.
— Здорово, — засмеялась Елена. — А я так и не придумала, как её употребить.
Они прошлись по свежей зелёной травке и подошли к огромному распилу дерева.
— Кто-то из художников решил, что такой пень — тоже искусство, — сказал Илья.
— А ты посмотри на те железки, — она указала рукой в сторону окрашенной оранжевой краской металлической конструкции. — Игаль Тумаркин.
— Нас возили на экскурсию в Иорданскую долину, — произнёс Илья. — Там возле какой-то крепости большой музей под открытым небом. Многие потом говорили, что это просто металлолом. Но я так не думаю.
— Я тоже. Он использует металл, как материал для выражения своих идей. Для него он, как краски для художника. Мне кажется, смысл его творчества — показать столкновение человека с цивилизацией. Смотри, в этой инсталляции бесчувственная механическая конструкция уничтожает человека, разрывает его на части.
— Ты могла бы проводить здесь экскурсии, — восхитился Илья.
— А там национальная библиотека. — Елена показала на большое здание в ближнем конце лужайки. — В ней хранятся рукописи Эйнштейна и Фрейда. Говорят, даже труды Исаака Ньютона.
— Ничего себе! — удивился Илья. — Я бы почитал, если бы что-нибудь понимал.
— Наверное, они кому-то очень нужны. Например, историкам или биографам.
— А тебе нравятся кибернетика, компьютеры?
— Не могу сказать, что схожу по ним с ума. Просто в школе проявляла способности к математике. Но всё же решила ещё подумать, на кого учиться, и после школы пошла служить. В основном на армейской базе Шнеллер. Знаешь, где это?
— Нет, пока не знаю.
— Чудное место с необычной историей. Постояла там вдоволь на охране и о многом передумала. Через два года поступила в универ. Оказалось, что всё это далеко от математики. Но мне интересно. Правда, есть проблема. Компьютерные дисциплины так быстро плодятся и изменяются… Через несколько лет то, что я сейчас учу, устареет. Появятся другие языки и системы.
Они подошли к буфету.
— Ты хочешь перекусить? — спросил он. — Я-таки проголодался.
— Пожалуй, да, — согласилась она.
— Я возьму бутерброд с яйцом и тунцом. И, конечно, капучино.
— Возьми мне это шоколадное пирожное и кофе, — сказала она.
Он заплатил, отказавшись от предложенных ею денег.
— Мне мои подружки говорили, что олимы из России всегда платят за женщину, — улыбнулась она. — Оказывается, так и есть.
— Я из страны, где в отношениях между мужчиной и женщиной веками существовали традиции покровительства и деспотизма. Мужчина платил в ресторане или в театре, чтобы получить за это какую-то власть над ней или её согласие. А Израиль — страна демократическая. У всех равные права, все обладают свободой выбора. Поэтому здесь принято каждому платить за себя. Я так думаю.
— Круто ты всё разложил по полочкам! — одобрительно кивнула Елена.
Они расположились возле столика, стоявшего на кромке зелёной лужайки.
— Здорово здесь, такой вид! — произнесла она, отделяя ложечкой кусочки от пирожного и с аппетитом их проглатывая. — Тебе наш кампус нравится?
— Да. Он хорошо спланирован.
— Ты видел только небольшую часть. Я тебе покажу весь.
— Конечно. А что ты делаешь на Хар Хоцвим? — Он давно хотел задать этот вопрос. — Встречаешься с кем-то?
— О, да ты ревнуешь? — засмеялась она.
— Просто интересно.
— Я дружу с одним парнем. Он закончил университет два года назад. Тот же факультет. Сейчас работает над интерактивной программой, связанной с солнечными электростанциями. Он обратился ко мне за помощью. Есть новый язык, который он не проходил.
— Его компания тебе за это платит? Любой труд должен вознаграждаться.
— Какой-то подарок я получу, наверное, — смущённо произнесла Елена. — Но мне это не важно. Мне интересно применение на практике того, что я прохожу в универе.