— Охранял границу и населённые пункты от проникновения террористов. Бой с боевиками проходил рядом с нашей базой. Чудом их обнаружили.
— А в мой танк стреляли из гранатомёта.
— И как это было?
— На наших танках установлена система защиты. Был такой шум, когда она сработала. Но машина цела, и мы живы.
— Я маме так и сказал, когда меня мобилизовали на юг.
— Ещё неделя и мы бы захватили Газу, — вздохнул Михаэль. — Половина домов разрушена, дома Исмаила Хании и Мухамеда Дефа в руинах, свалили несколько высоток. Но нам приказали оттуда выходить.
— Мировая общественность не желает, чтобы мы уничтожили ХАМАС, — заметил Илья. — Она любит нас слабыми. Особенно жалеет боевиков Барак Обама. Для него они свои — мусульмане.
— Дети дорогие, давайте выпьем за победу, — сказала Юлия.
Она успела приготовить салат оливье и испечь в духовке лосось и картошку. Пять рюмок вина соединились над столом. Виктор и Михаэль, перебивая друг друга, рассказывали о военной операции в Газе.
— Бабушки знают, где мы с братом были? — спросил Виктор. — Когда меня вызвали по повестке, я им ничего не сказал.
— Они всё равно вычислили, — ответила Юлия. — Михаэль-то в армии, они это знали. А потом поняли, что и тебя туда забрали.
— Надо бы нам завтра их навестить, — предложил Виктор. — Давно не слышал мнение профессора Фельдмана об искусственном интеллекте.
— Позвони бабушке Наталье, чтобы завтра приехала с дедом Семёном домой к моим, — сказала Юлия. — А я предупрежу родителей, что мы все будем у них завтра. Давайте соберёмся там к часу.
Все согласились. Виктор позвонил в Писгат Зеэв.
— Бабушка, это Витя.
— Слава богу, ты вернулся. Я так волновалась. Вдруг куда-то исчез. А мы ведь с Семёном ждём от тебя правнуков.
— Будут тебе правнуки, бабушка. Будешь учить их музыке.
— Я так рада. Михаэль там тоже воевал?
— Он-то в основном и воевал.
— Хочу вас увидеть и поцеловать.
— Потому и звоню. Завтра у нас шаббат. Приезжайте завтра к Борису Петровичу к часу дня. Мы все у него соберёмся.
— Я буду счастлива. Сейчас скажу Семёну.
— Будь здорова, бабушка.
Он закончил разговор и посмотрел на маму.
— Теперь ты звони своим, — произнёс он. — Им же нужно время подготовиться.
— Не волнуйся, я возьму с собой еду.
— Я тоже что-нибудь приготовлю, — сказала Леа. — Например, паштиду с грибами.
— Тогда нам пора, — заявил Виктор. — Мама, папа, мы поедем.
На следующий день в квартире профессора Фельдмана собралась вся семья.
В начале июля Ирис закончила учёбу в Колумбийском университете. Она знала, что в Израиле проходит военная операция в Газе и страна находится под обстрелом. Некоторые авиакомпании даже прекратили полёты в Тель-Авив. Чтобы выяснить положение, она позвонила домой.
— Мама, это Ирис.
— Слушаю. У тебя всё в порядке?
— Да. Я сдала все экзамены. Почти по всем предметам у меня высшие баллы.
— Ты у меня умница.
— Я читаю газеты и пытаюсь понять, что у вас происходит и как мне быть. Я могу хоть завтра вылететь в Израиль.
— Задержись на пару недель. Из-за ракетных обстрелов у нас сейчас небезопасно. Эти сволочи достреливают даже до Хайфы. Аэропорт Бен-Гурион уже несколько раз закрывался.
— Ладно. Я поговорю с ректоратом. Если они дадут мне возможность остаться в университете ещё на какое-то время, я тебе скажу.
— Я позвоню Бену, чтобы он помог.
— Мама, пожалуйста, не звони ему. В университете тоже есть нормальные люди.
— Хорошо, Ирис. Если нужны будут деньги, я тебе переведу.
— Сейчас у меня деньги есть. Как дела у Эли?
— Говорит, что всё нормально. Мы с Натаном решили его пока не терзать. Ему ведь ещё один год учиться в школе.
— Целуй папу и братика. Я пойду выяснять своё положение.
— Потом мне всё расскажешь, Ирис.
— Конечно, мама.
Среди студентов Тель-авивского университета, которые учились с ней в Колумбии по обмену, единого мнения не было. Некоторые стремились немедленно вернуться в Израиль. Другие предпочитали не торопиться и попросить университет позволить им остаться на две-три недели. С этими студентами она пошла в ректорат. Там их попросили подождать решения проректора. На следующий день с ними связались и сообщили, что они могут ещё три недели жить в общежитии университета. Ирис позвонила домой в Рамат Ган. Мама была довольна.
Эти дни показались ей утомительными. За полгода она успела объездить Нью-Йорк, была в музеях Пятой авеню, в Центральном парке и на Уолл-стрит. В Метрополитен-опера с подругой слушала «Травиату». Минули две недели. В один из дней Ирис решила позвонить Виктору. Она нашла в смартфоне его номер и нажала на него. Телефон не отвечал. Она попыталась ещё несколько раз. Тот же результат. Ирис подумала, что, скорей всего, его призвали в армию. Иначе бы он ответил. Она почувствовала давно не испытуемое волнение. Её больше ничего не держало в этом огромном городе. Ирис решила возвращаться домой. Подруга согласилась лететь с ней. В аэропорту Джона Кеннеди они купили билеты на самолёт, который вылетал через четыре часа.
Натан был удивлён, увидев её в квартире, когда вернулся с работы.
— Мы ждали тебя только через неделю, — сказал он.