– Вам не слушатель нужен, не друг, не враг и не любовница. Вам нужен лекарь, – поняла Зита.
– Никакой лекарь мне не поможет, – возразил Фриденсрайх. – То, что я над собою учинил, не подлежит исцелению. Я давно с этим смирился. Я старею, и каждый день ужаснее прошедшего. Не лекарь мне нужен, а волшебник. Маг. Чародей. Чудотворец. Колдун. Шаман. Алхи…
– Где его взять? – перебила Зита. – Разве существуют на свете колдуны? Где их искать, скажите мне, Фрид! Вам необходимо помочь.
Страшная усмешка исказила прекрасное лицо, и Зита увидела посмертную маску, в которое оно скоро превратится.
– Не стоит мне помогать, – сказал Фриденсрайх. – Гиблое это дело. Сущие бредни. Маги – выдумка молвы.
– Что вам известно о них? – уцепилась Зита за последнюю надежду.
Фриденсрайх откупорил зеленый пузырек, капнул на язык три капли. Прикрыл глаза.
– Существует старинная легенда о Маге, но я не верю в сказки. К тому же эта сказка слишком бесчеловечна, чтобы задумываться о ней всерьез, да и слишком бессмысленна, ведь, чтобы заручиться помощью чародея, человек должен принести семь нечаянных жертв.
– Нечаянных? – переспросила Зита в ужасе.
– Взыскующий помощи Мага не должен знать, что совершает жертву. Как можно знать, не ведая, хотите вы спросить, и, не ведая, знать? Я и сам не понимаю. Дурацкая легенда. Басни из чердака.
– Каких жертв требует Маг? – пробормотала Зита, и змеевидные волосы зашевелились на ее голове.
– Черноморские старухи за плетением сетей и чисткой рыбы рассказывают, что по зову взыскателя Маг отворяет Врата Милосердия и дарует милость, которую затребует проситель. Эту легенду записал в своих научных трудах преподобный Гню. Так говорят черноморские старухи: пронзи сердце друга и чрево врага. Отними жизнь у девственницы, царство – у короля. Пожертвуй рукой возлюбленной и глазами сына…
Фриденсрайх сплюнул три раза через правое плечо. На всякий случай. Зита тоже поплевалась, в знак солидарности.
– А… седьмая? – осторожно нарушила молчание.
– Седьмую жертву принесет та, которую погубил взыскатель, и тогда Маг явится к несчастному и отворит Врата Милосердия.
В оцепенении глядела Зита на Фриденсрайха. Тот горько усмехнулся:
– Преподобный Гню большой фантазер. Не стоит верить ни единому его слову, тем более если слышите их под влиянием одибила, навевать который на женщин я столь горазд. Доктор Дёрф недаром порвал с ним отношения.
Собрал бумаги со стола и протянул их Зите.
– Повесть окончена? – спросила Зита.
– Нет, – ответил Фриденсрайх. – Мне не успеть.
