Надо признаться, что в том письме я утаила происшествие огромной важности, которое касалось Арта. Исторические документы никогда точно не отражают реальность.
Я не знаю, что Тенгиз наговорил Арту после нашей беседы за кофе, но было ясно, что ему теперь было запрещено появляться в нашей комнате. После разговора с Тенгизом Арт принялся доставать меня лично, потому что понял, кто доложил о нем мадриху. Он угрожал мне смертью и увечьями, кидался кожурой от мандаринов на переменах, делал подножки и пускал обо мне нехорошие слухи, вроде того, что мне нравятся девочки, а не мальчики, и что именно поэтому я нажаловалась Тенгизу – приревновала Аннабеллу к Арту.
Я сперва молчала и терпела, а Маша туманно намекала, что жертвами становятся только те, кто готов быть жертвой. Я не была готова, но чего-то ждала.
Однажды во время урока спорта, когда мы наматывали круги вокруг эвкалиптовой рощи, а я оторвалась ото всех, потому что бегала быстро, Арт и Миша из Чебоксар оказались за моей спиной и принялись в нее дышать.
– Комильфо, эй, Комильфо, крыса лоханутая!
– Коровище галимое!
– Шиза!
– Даешь Тенгизу, шлюшка малолетняя!
И один из них плюнул мне в затылок. Плевок липкой струей потек по позвоночнику. Я подумала: вот странные люди, как можно думать обо мне, что я уродина и лесбиянка, и одновременно предполагать, что наш мадрих захочет вступить со мной в интимную связь и что я этого тоже захочу. Это же противоречивые и даже противоположные постулаты.
– Задротка!
И тут я перестала терпеть. Развернулась и тоже смачно плюнула. Но не в лицо этим нахалам, а просто себе под ноги.
Потом сказала, продолжая бег на месте:
– Дорогой Артем, клянусь, я устрою тебе вендетту, которая будет гораздо хуже всего, что ты можешь себе представить. А Мишу я заведомо прощаю, потому что он, бедняга, не ведает, что творит.
Кажется, их не очень впечатлило, потому что они заржали. А я помчалась еще быстрее вперед по кругу, чтобы успеть пробежать все заданные три киломметра до конца урока.
