Октябрь перевалил за середину, устлав землю сплошным ковром из красно-желтых листьев. Дни делались все короче, и тренировки по квиддичу - тоже; даже Гарри не смог бы поймать снитч в стремительно надвигающихся сумерках. Золотой Мальчик каждый раз возвращался в раздевалку со смешанным чувством облегчения и сожаления: с одной стороны, летать стало не слишком приятно, с другой - квиддич был единственным занятием, во время которого Гарри мог хоть немного расслабиться и выкинуть из головы дурацкое пари, которое, казалось, преследовало парня повсюду. После препарирования содержимого злополучных Блейзовых сокровенных писулек практически любой ученик Хогвартса (а также некоторые учителя) вызывали у Гарри или отвращение, или ужас; Снейп вообще вел себя возмутительно - вместо того, чтобы, как водится, издеваться над гриффиндорцем на уроках и снимать баллы, профессор при виде Гарри начинал явственно давиться смехом; остальные тоже были хороши - на них с Малфоем только что пальцем не показывали, и, куда бы они не пошли (раздельно, раздельно, конечно!), всюду их преследовал гул возбужденных голосов, активно обсуждающих, когда, где и как ЭТО произойдет; а в довершение всех бед Гермиона всё еще не разговаривала с Гарри, в результате чего оценки гриффиндорца, и до того достаточно низкие, стали стремительно приближаться к нулю. Единственным уроком, на котором это никак не отражалось, было зельеварение: во-первых, Слагхорн физически был не способен поставить низкий балл «милому сыну Лили», во-вторых, очень даже помогал учебник Принца-Полукровки (например, на нем было чрезвычайно удобно резать стрекозиные крылышки...)
Вот отчего, входя в класс Слагхорна, Герой Магического Мира не мог сдержать вздоха облегчения: учеников было так мало, и все они казались такими умиротворяюще-неопасными! Однако в тот злополучный октябрьский денек Гарри, распахнув дверь, почувствовал неприятный холодок в груди: за первой партой почему-то гордо восседал Невилл Лонгботтом собственной персоной. В последнее время Гарри предпочитал сидеть сразу за Малфоем - так оно спокойнее, ведь белобрысая сволочь вполне способна кинуть в него каким-нибудь мерзким ингредиентом прямо во время варки сложного зелья. Последний раз это был таракан, причем вовсе даже не засушенный - видите ли, Эрни МакМиллан спросил у Драко, как дела, и Малфой сразу решил, что у Эрни грязные намерения. Ну а посоветоваться с Гарри - святое дело, блондин так часто злоупотреблял их договором, что Гарри начинало казаться, что они уже живут вместе. Проходя на свое обычное место, Гарри кинул встревоженный взгляд на худую фигурку, облаченную в серебристо-зеленую мантию (новинка, натуральный шелк, ручная работа, восемьдесят галлеонов десять кнатов, как уже раз пять сообщил ему Драко). Слизеринец оживленно листал учебник и явно не замечал ничего и никого вокруг.
Гораций Слагхорн влетел в класс, словно очень толстая жизнерадостная пташка, и подозрения брюнета немедленно обрели почву под ногами - оказывается, сегодня был день изучения Амортенции, а Невилл будет приглашенным ассистентом («Усовершенствованный вариант, дети! Я готовил этот состав вместе с моим юным помощником, глубокие познания которого в Травологии позволили мне довести рецептуру до совершенства») Только человеколюбие помешало Гарри не залепить немедленно Малфою в спину дохлым флоббер-червем - впрочем, это было бы бесполезно. По особому блеску в глазах Лонгботтома он понял, что простым взрывом котла дело не обойдется: тот же зловещий отсвет в голубых очах Нарциссы Малфой обошелся им с Драко в одну оч-чень неспокойную ночь. Последний, кажется, тоже осознал происходящее, потому что повернулся к Гарри и молча послал тому взгляд, полный ужаса пополам с изумлением: действительно, не каждый день увидишь, как Лонгботтом, который не то что сварить самое простенькое зелье - тыквенного сока выпить не может, не расплескав его на себя и соседей по столу, строит из себя Северуса Снейпа в молодости.
