ИГ/РА полностью

Мы замолчали. В темноте посёлка звонко щебетали ночные букашки, чьё название я до сих пор не запомнила. Где–то отдалённо гудела трасса. Мне стало немного зябко, но я вида не подала.

— А ты? — вдруг вопрошает он, — Как ты справляешься?

— С чего ты взял, что я справляюсь? — ответила я вопросом на вопрос.

Лазарев пристально посмотрел на меня и нахмурился. Потом оттолкнулся и встал на ноги одним ловким движением.

— Пошли в дом, Оля. Холодно, — протянув мне крепкую ладонь, спокойно сказал он.

Я выбросила недокуренную сигарету и схватилась за его руку. Подняв меня, Игорь проводил моё бренное тело до спальни и пожелал спокойной ночи, поцеловав в макушку, как заботливый папаша.

Не знаю, сколько я лежала вот так, смотря в потолок и изучая голубоватые лучи, струящиеся из окна, но в итоге я не выдержала. Поднявшись с кровати, я тихонько прокралась комнату, где он спал, легла на матрас и вытянула руки вдоль тела, как тогда, пять лет назад. Лазарь накрыл меня одеялом, не говоря ни слова; а потом взял мою ладонь и осторожно переплёл свои пальцы с моими.

Правую руку он положил под подушку; и наверняка сжал пистолет в руке, который он держал при себе с самого первого дня, как я появилась у него в доме.

Проснулась я от грохота и мужских криков. Судя по всему, они доносились с первого этажа. В голосах я узнала Игоря и Тимура. Сморщившись, я поднялась с матраса на ноги, зашла в ванную на втором этаже, чтобы умыться и почистить зубы. Лазарев любезно расставил остатки моей косметики в шкафчике над раковиной, а также купил мне зубную щётку. Розовую.

Идиот.

Потом я спустилась вниз, и направилась в гостиную.

— Да уж, Лазарев, — вырвалось у меня, когда я увидела убранство просторной светлой комнаты, — У тебя вместо гостиной спортзал? Серьёзно?

Они с Тимуром кувыркались на матах, которыми был завален пол помещения. Когда я вошла, Игорю как раз выворачивали плечо.

Застыв в такой позе, они вдвоём вскинули головы.

— Доброе утро, Сладкая, — промурлыкал Лазарев, дёргая зажатой крепкими лапами сапёра рукой.

Тимур отпустил его, и коротко кивнул в мою сторону, сдвинув брови, отчего шрам на одной из них исказился. Мне очень захотелось спросить, не стрёмно ли ему смотреться в зеркало по утрам, но я прикусила язык.

— Доброе, мальчики, — я выдавила из себя улыбку, когда полуобнажённые телеса Лазарева двинулись ко мне.

— Как плечо?

— Нормально. Не подходи ближе, от тебя воняет, как от псины, — сморщившись, я подняла здоровую руку, не давая ему приблизиться.

— Не любишь потных мужчин? — сострил Лазарь.

— Я вообще мужчин не жалую, — сухо ответила я, — С определённого времени. Кормить будешь?

— Лазарев, ты её избаловал, — подал голос Тимур, который всё это время оставался неподвижным.

Я перевела взгляд на него и невольно вскинула бровь. Он ухмыльнулся, и поймал брошенное Игорем полотенце, водрузив его на шею.

— Завидно? — спросила я у Тимура, немного набравшись смелости.

— А как же, — тот расплылся в широкой улыбке и тут же приобрёл бесстрастное выражение лица, потому что меня передёрнуло, — Меня он только кофе поит.

— Потому что тебя не прокормить, — буркнул Лазарев откуда–то сбоку, — Пошли, — он махнул рукой и направился на кухню.

Там мне галантно подвинули стул и помогли взобраться на него. Закинув ногу на ногу, я закуталась поплотнее в полы халата, и потёрла ноющее плечо.

— Когда швы снимать? — решила узнать я период моего больничного.

— Нужно посмотреть, как заживает, — пожал плечами Лазарь, включая кофеварку, — Можно съездить в больницу сегодня, у меня всё равно нет дел.

— Не хочу в больницу, сам посмотришь, — буркнула я.

Тимур приземлился рядом со мной и сложил руки на широкой груди, пристально сверля меня глазами. Я постаралась не обращать на это внимание, но через несколько секунд не выдержала:

— Тебе мама не говорила, что пялиться не красиво?

— Что–то ты резко борзая стала, — с непроницаемым лицом ответил он, — Молчаливая мне нравилась больше.

— Так прострели второе, избавь себя от мук, — огрызнулась я.

Тимур вздохнул со свистом, и сцепил кулаки. Я ухмыльнулась и выпрямила спину. Зрительный контакт мы не прерывали, хотя, признаться, глаза у него жутковатые и взгляд отвести хотелось.

— Брейк, — Лазарев махнул рукой между нами, — Сладкая, между прочим, если бы не он, тебя вполне могли бы добить.