Звуки стихли на самой высокой ноте, и салон машины наполнили ритмичные покачивания виолончели. Она заплакала под виртуозными руками музыканта, заставляя сердце сжаться. Вспомнив, что я не купила курительную смесь, я повернулась к Лазареву и сказала, чуть повысив голос:
— Нужно заехать по дороге в какой–нибудь магазин. Хочу табак купить.
— Бросай курить, — с улыбкой бросил он, не поворачиваясь, — Ты же будущая мать.
Я презрительно фыркнула и отвернулась к окну, почёсывая плечо сквозь ткань футболки. Его замечание неприятно кольнуло грудь, но я быстро задвинула это чувство как можно дальше и продолжила наслаждаться видами мелькающего Санкт–Петербурга за окном.
Мы выехали на дорогу, ведущую к острову Котлин. Вокруг расстелилась водная гладь Финского залива, впереди маячил огромный порт Кронштадта. Прислонившись виском к прохладному окну, я закрыла глаза и задремала под музыку Вивальди.
Не знаю, сколько я спала, но в какой–то момент мне стало неудобно, и я проснулась, потягивая затёкшей шеей. В салоне машины слышалось только размеренное дыхание Лазарева и тихий гул мотора.
— Зачем ты выключил музыку? — сипло спросила я, вытягивая ноги.
— Я не люблю классику, — поморщился Игорь, подпирая щёку рукой, которую он держал на дверце машины, — Есть что–нибудь повеселее?
— Да, должно быть, — сонно пробормотала я, потянувшись к проигрывателю.
Благодаря моей страсти всё рассортировывать, я знаю, что первые сорок пять треков те, что люблю слушать я, а остальные — для тех случайных попутчиков, которые иногда бывают со мной в дороге. Последний раз такое было около полугода назад: мы ездили коллективом в кемпинги Южной Эстонии.
— Можно задать вопрос? — снова подал голос Лазарев, когда я включила какую–то ненавязчивую попсу.
— Можно, — я чуть улыбнулась тому, что он спрашивает разрешение и сняла свои туфли, чтобы подтянуть колени к груди.
— Почему Прибалтика? Ты могла скрыться тогда в любом другом месте, но ты выбрала именно Эстонию, — он бросил на меня короткий серьёзный взгляд, — Почему?
— Мне нужен был быстрый доступ в Европу, оттуда меня было бы тяжелее достать, — честно ответила я, бросив голову на подголовник, — Литовский и латышский языки оказались слишком сложными для меня, поэтому я выбрала Эстонию.
— Ты получила гражданство, — задумчиво протянул Игорь.
— Ну, при моём стремлении скрыться, получить начальную языковую категорию и выучить конституцию, было делом нехитрым, — я поджала губы, — Сам понимаешь.
— Понимаю, — эхом повторил он, — Но как ты попала к Ратмиру? Тебе было пятнадцать лет, неужели тебя никто не искал? — в его голосе послышалось раздражение и злоба, и я невольно улыбнулась.
— Мои родители были запойными пьяницами и продали меня за ящик водки, — спокойно ответила я, отвернувшись к окну, — Мы жили в Черемичкино, это крошечное село в Кемеровской области. Настолько крошечное, что никто не хватился пропавшего ребёнка, потому что… — я сделала паузу, и грустно посмотрела на Игоря, — Кто–то заплатил милиции и администрации, — снова отвернувшись, я тихо прошептала, — Их дом сгорел через несколько дней после того, как меня увезли. Напились, и уснули с непотушенной сигаретой.
— Мне очень жаль, Сладкая, — тихо произнёс Лазарев.
Я замолчала, борясь с ворочающимся клубком змей внутри себя. Когда голос пришёл в норму, я спокойно продолжила:
— Когда меня привели к Ратмиру, он сказал, что я слишком хороша для работы шлюхой, — голос осип, но я всё равно говорила, — И решил оставить меня себе. Его люди привозили девочек с таких вот неприметных мест, где никто не будет искать, — я повторила его фразу и горько усмехнулась, — Мне повезло. Меня хотя бы не насиловали первые семь лет.
Я услышала, как кожа, которой был обтянут мой руль скрипнула под пальцами Игоря; а затем он судорожно втянул воздух.
— Тебя держали против воли.
— У Ратмира был хороший дар убеждения, правда? — я посмотрела на него, и растянулась в улыбке.
Лазарев злобно посмотрел на меня, сжав челюсти, и вдавил педаль газа в пол. Машина резко дёрнулась и начала набирать скорость.
— Ты мог просто пристрелить меня, и бросить в том лесу, — мой голос дрогнул, и мне пришлось спрятать руки между бёдер, потому что пальцы начали дрожать.
— Ратный нашёл бы меня, — прорычал Игорь.
— Ты бывший снайпер. Ты придумал бы способ скрыться, — я пожала плечами, и поморщилась от резкой боли в правом, — Для тебя это проще простого: возьми пистолет и выстрели.
Игорь медленно моргнул, чуть расслабившись. Из меня вырвался короткий смешок, и я отвернулась от него. Через несколько минут машина сбавила скорость, и он спокойно сказал:
— Я не мог этого сделать.
— Почему?
— Я не знаю, просто не мог. Ты помнишь, что я сказал тебе, когда мы приехали в Москву?
— Помню, — сухо отозвалась я, крепко зажмурившись.
Остаток пути мы провели молча, слушая тихий рокот мотора.
