— Да. Основной механизм снов — это то, что рисует наше подсознание. Например, ты случайно вспоминаешь кого–то — и он начинает тебе снится. Причём, чем больше ты о нём думаешь, тем ярче твои сны. Так и ты — гадаешь, что было бы «Если», и воображение рисует тебе возможные варианты.
— Почему эти варианты такие мрачные, в таком случае? — ухмыляется он.
— Страх, — я вздыхаю и улыбаюсь ему, — Это просто игры разума, Игорь. Просто сны. Не думай об этом, и они пройдут. Я же здесь и сейчас, какая разница, что было бы «Если»?
Он что–то мычит, хмурится, и быстро приподнимает меня над полом, усаживая на кухонный островок. Целует в губы, потом в щёку и в шею, глубоко вдыхая мой запах — привычный ритуал.
— Чувствуешь? — я провожу ладонью по его спине, — Я реальна. А это всего лишь кошмары.
— Может, я просто схожу с ума?
— Нет, на психа ты не похож, — звонко рассмеявшись, я отклонилась назад, — Поверь, я бы заметила.
— Да, ты же мозгоправ, — бормочет он, задирая мою ночнушку.
— Психолог, — раздражённо мычу я.
— А, одна херня.
Его руки блуждают по моему телу, он прижимает меня к себе, целует плечи, ключицы, перебирает позвонки пальцами. Я теряюсь в ощущениях от его прикосновений, но…
— Стой, подожди, — шепчу я, чуть отталкивая его, — Мне надо кое–что тебе сказать.
— Что? — оживившись, он смотрит на меня сверху–вниз в полумраке, в глазах появляется любопытство и мелькают светлые огоньки.
— Я была у врача на днях.
— И?
— Ну… — тщательно подбирая слова, я чуть пожевала свои губы, поймав его жаркий взгляд, — У нас будет ребёнок.
— Что? — Игорь застыл, даже моргать перестал.
Опустил глаза вниз, на мой живот, потом снова поднял их к лицу и нахмурился.
— Ребёнок. У нас будет ребёнок, — тихо повторила я.
— Ты не шутишь?
— Такими вещами не шутят, Лазарев, — прошипела я, отталкивая его, — Если ты не рад, так и скажи.
Спрыгнув со стола, я допила свою воду и с громким стуком поставила стакан в мойку. Развернулась, чтобы пойти в спальню, но он преградил мне путь и перехватил мою руку.
— Стой, Сладкая. Я рад.
— По тебе не скажешь.
— Я просто в шоке, — он пожал плечами и вяло улыбнулся, — Мы не говорили о детях и…
— И что?
— Я думал, ты не хочешь.
— Хочу, — шёпотом призналась я.
— Я тоже хочу, — таким же шёпотом ответил он, — Очень, очень хочу.
— Мальчика? — улыбнулась я.
— Девочку, — он улыбнулся в ответ и провёл большим пальцем по моей щеке, — С такой же родинкой.
Снова переплетаясь руками, мы прижимаемся друг к другу. Я кладу голову на его плечо, вдыхаю его запах и чуть морщусь, когда его щетина щекочет мой лоб.
Я люблю его, и не потому что он спас меня — он всегда поступает правильно, теперь я это знаю. Вы решите, что он — убийца и не заслуживает счастья, но я знала людей более жестоких и беспощадных.
Всё познаётся в сравнении.
Чёрное и белое перемешивается, становится серым.
Добро и зло — кто определяет их границы?
Мы просто такие, какие мы есть. Плохие или хорошие, правильные или не очень. Мы сами устанавливаем правила для игры.
И мы сами играем свою жизнь.
Я хочу проиграть её с ним.
Каким бы он ни был.
Потому что для меня он — герой.
— Агеев, так как ты всё–таки её нашёл? — спросил я у друга, раскачивая ногой своё кресло — дурацкая привычка.
Тот поморщился, отхлебнул своего кофе из чашки и покачал головой:
— Лучше не спрашивай. Если бы я знал, во что ты меня втягиваешь, я бы послал тебя куда подальше.
— Я просто попросил тебя найти сестру Ольги, — я пожал плечами.
Агеев задумчиво хмыкнул, посмотрев за окно задумчивым взглядом. Почесал шрам на руке, поморщился, а затем тихо спросил:
— Игорь, а как ты понял, что она… — запнувшись, он нахмурился, — Ну, та самая?
Я пожал плечами и честно ответил:
— Не знаю. Просто увидел её и что–то в голове щёлкнуло.
— И такого никогда не было с тобой раньше? Ты же встречался с кем–то, влюблялся. Почему именно она?
— Нет, Тимур, такого никогда не было, — я невольно улыбнулся и отхлебнул самый вкусный кофе на свете, который готовит моя секретарша и свояченица, — Да, встречался, даже влюблялся — было дело. Но Оля… Я не знаю, как это объяснить. Просто я увидел её и понял, что не должен отпускать.
— И она никогда тебя не раздражала?
— Ну, когда спорит со мной, раздражает. Но не сильно, — я отсалютовал ему чашкой, и сделал ещё один глоток, — А почему ты спрашиваешь?
Тимур посмотрел на свои руки, сложенные в замок на животе, пошевелил пальцами и невнятно промямлил:
— А, неважно.
Я пристально посмотрел на него и не сдержал улыбки — ведёт себя, как мальчишка, а скоро сорокет стукнет.
Хотя…
Это уже совсем другая история.
Верьте в чудеса. И в рыцарей в сверкающих доспехах — они существуют. Пусть только на страницах любовных романов, но — они есть, да-да-да. Сильные, смелые, красивые и мужественные; они готовы пожертвовать всем ради хрупких принцесс и оберегают их всем сердцем от боли и страха.
Хочу поблагодарить Таню за поддержку и интерес к этой истории. Юлю за вычитку и корректуру текста — без тебя я бы никогда этого не завершила.
