Это правда. Я нашёл её в небольшом городке близ Сарагозы. Как сейчас помню — душный, шумный рыбный рынок, громкие крики и её сбивчивая речь на испанском, резко прервавшаяся, когда она увидела меня в толпе.
Выследить её снова оказалось не простой задачей. Всё, что удалось узнать Стасу — она прилетела из Риги в Испанию на следующий день после того, как я оставил её у границы. Дальше все следы терялись, и на поиски Ольги ушло долгих полгода. Бесконечно долгих полгода.
Я засыпал, видя её лицо перед глазами и просыпался от теплоты на щеке — в том месте, куда она поцеловала меня на прощание. Я запомнил, какие мягкие у неё были губы и ещё запомнил её запах — розы. Она пахла розами. Наверное, поэтому, я сразу мысленно прозвал её Сладкой и постоянно возвращался к воспоминаниям той ночи. Светлые глаза, смотрящие с недоверием, а затем с испугом. Розовый румянец на щеках, когда она поцеловала меня. Спутанные волосы, весь этот дурацкий металл на лице — ёжился, но других воспоминаний не было. Фотография, которую я сохранил, не передавала всей её красоты, мягкости кожи и глубины во взгляде, поэтому я перестал её разглядывать. Но носил сложенной в кармане всё это время, все эти полгода.
И вот — я стою на мостовой и вижу в толпе сначала её спину. Чёрные крылья выглядывают из выреза короткой маечки без бретелек. Затем, я вижу её профиль и как она что–то быстро говорит продавцу, чуть хмурясь. Он кивает и показывает рукой куда–то в сторону. Улыбнувшись, она разворачивается, и улыбка медленно сползает с её лица — заметила меня. Тогда я не мог сдержать своей усмешки — её глаза стали испуганными и удивлёнными, а рот приоткрылся в форме буквы «О». В руке был пакет, который просто выскользнул из её ладони и по мостовой расплескалась вода и креветки.
Я шагнул к ней навстречу — изменилась. Причёску привела в Божеский вид, сняла пирсинг с лица. Волосы снова стали тёмными, такими, какие я видел тогда на фотографии. Я уверенно шёл к ней, а она стояла, не двигаясь и даже не моргая.
Какие же у неё красивые глаза…
— Я всегда хотел побывать на Мальдивах, — пожав плечами, я откинулся на стул и сделал ещё один глоток вина, — Или в Мексике.
— В Мексике опасно, — Оля сморщила носик и надула губы, — Игорь, ну пожалуйста. Я хочу в Испанию.
Закатив глаза, я махнул рукой, чтобы подозвать официанта. Когда тот появился рядом с нашим столиком, я оплатил счёт и допил своё вино. Оля отвернулась к окну и задумчиво посмотрела на Исаакиевский собор в вечернем свете.
— Поехали домой? — нарочито небрежно бросаю я, чтобы отвлечь её от своих мыслей.
Она вздрагивает и поворачивает голову. Смотрит на меня, туман в её глазах проясняется и уголки губ приподнимаются в полуулыбке.
— Поехали, — тихо отвечает она.
Я поднимаюсь первым, и подаю ей руку. Бегло оглядываю зал, и снова отмечаю, как на неё смотрят другие мужчины. До сих пор не могу к этому привыкнуть, и, наверное, буду спокоен только если она будет носить паранджу, но мы же в Питере в конце концов.
— О, — вдруг говорит она, — Я забыла сказать, что к нам приедет Илона.
Я тихо хмыкнул и широко улыбнулся.
— А я забыл предупредить, что к нам приедет Тимур.
— Похоже, вечер будет интересным, — пробормотала Сладкая, — Главное, посадить их подальше от друг друга, а то ещё подерутся.
Громко заржав, я тут же прикрыл рот рукой.
— Как ты думаешь, почему они так друг друга ненавидят? — Ольга улыбнулась, заходя в лифт и встала напротив зеркала, потирая свою бровь.
— Не знаю, но наблюдать за ними забавно, — фыркнул я, приобняв её за талию и притянув к себе.
Поцеловав в макушку, я пригладил чуть растрепавшиеся волосы и улыбнулся, поймав её взгляд. Она прижалась ко мне, и прижималась до тех пор, пока мы спускались на лифте и шли к машине. Прыгнув на водительское сиденье, Ольга пристегнулась и завела машину. Я устроился рядом и натянул на глаза солнечные очки, откинувшись на спинку.
— Илон, что у вас с Тимуром? — спросила я осторожно, делая вид, что полностью поглощена помидором, лежащим на разделочной доске передо мной.
— С Агеевым? У меня? — она удивилась, но я заметила, что её щёки немного побледнели, — С этим козлом у меня ничего нет и быть не может.
Фыркнув, сестра отвернулась и бросила в салатницу мелко порубленную зелень.
— Он неплохой мужик с виду, — я пожала плечами и улыбнулась, пока она не видит.
— Он говнюк и придурок, — прошипела она, — Постоянно придирается. И вообще… — Илона замолчала и глубоко вздохнула, вынуждая меня повернуться к ней.
— Что вообще? — я усмехнулась, изо всех сил сдерживая улыбку.
— Ничего, — она прищурилась и покосилась в сторону веранды, на которой восседали мой Игорь и Тимур.
