Богдан заметил в траве белую рубаху и рванулся к ней, но, подбежав, остановился. Женщина была мертва. Подол задрался, и белые ноги алели следами зубов, а рубаха на груди намокла от крови – случайная пуля попала в сердце и оборвала её мучения.
Вокруг лежали убитые волки. Не так много, как казалось, всего с дюжину, и только троих зарубили саблями.
Живые волки вместе со старухой и плененными женщинами теперь были далеко, и добраться до них не было никакой возможности, потому что от лагеря колдуна к ним бежали, скакали и прыгали жуткие твари, когда-то бывшие людьми. Казаки спешно забрали тело несчастной и ушли за стену.
Крестьянки, кто успел перебраться внутрь, рыдали от пережитого страха, мужчины были мрачны и решительны. И казаки, и татары стояли теперь вместе, и никто не собирался загонять пленников обратно под замок.
Перещибка велел варить кашу на всех, а сам пошёл проведать господина капитана.
Люди постепенно успокоились, насколько это было возможно в постоянно сгущающемся сумраке. В эту пору должен был быть полдень, но солнца нигде не было видно, серая дымная хмарь застила небо до самого горизонта.
Воронцов очнулся во время боя, но происходящего не видел и выслушал рассказ Степана.
– Ось так и забрали с десяток жинок, та от стен видтягнулы ще половину. И Ольга там була, Богдана любушка, и Катерина… а Марфа померла вид случайной пули.
– Не справились мы, подвели их. – Воронцов закрыл глаза. – Это я, всё я.
– Ни, Георгий Петрович, нэ бери на себя чужих грехов – нэ вытянешь.
Георгий помолчал, собираясь с силами.
– А что с раскопом, есть что-нибудь?
– Пока нет. Как эта кутерьма пошла, так нэ до того було.
– Нельзя прекращать ни на минуту…
Капитана прервали радостные крики снаружи.
– Что там?
– Кажись, Николай вернулся. Да, цэ он, ось кто герой!
– Слава богу, зови его сюда.
Вскоре солдат явился. Сам он был бледен и подавлен, а рассказ его, хоть и был встречен бурным одобрением Перещибки, не принёс ясности.
– Так ця ведьма дала тоби снадобье? Тоди що же, его пить нельзя?
– Да, что-то здесь не так, ведьма ведет свою игру, – ответил за солдата Воронцов. – Однако в прошлый раз питье мне помогло оправиться. – Он умолк чтобы перевести дыхание. – Выбор невелик, если отравлюсь, то нестрашна потеря, и так от меня толку нет.
– Нет, есть толк! Ты государев человек, тебя князь боится!
– Князь мёртв, против нас теперь только колдун.
– Як мёртв?! Як же цэ сталось?
– Я убил его. – Воронцов посмотрел казаку в глаза. – А как – неважно.
Он взял крынку и отпил. Вкус был тот же самый, что и в прошлый раз, и Георгий сделал большой глоток.
По телу пробежала волна тепла и дрожи, а на сердце задержалась, будто ударившись в прибрежный камень. Жжение, кажется, притупилось, но осталась ноющая, щемящая боль. Георгий обратился внутрь себя и почувствовал отклик своего дара. Он начал читать заклинание прямо на глазах у изумлённого казака, и поначалу казалось, что всё идёт как должно, но в тот момент, когда из глаз должны были вылететь искорки, чародей как будто наткнулся на стену.
Тогда Воронцов с помощью Николая поднялся с постели и подошёл к окну – тёмно-серая хмарь, холодные, неживые сумерки не давали достаточно света. Заклинание не удалось.
Георгий отпустил свой дар и с тяжелым вздохом опустился на постель.
– Обошёл меня колдун, – устало и безнадёжно проговорил он, и будто в ответ на эти слова снаружи послышались сиплые крики – в небе появились упыри.
– Тревога!!! – сразу же закричали часовые, а наверху, на башне, зазвенел колокол.
– Бегут, чёртовы дети! – вскрикнул Перещибка и бросился наружу.
– Татары! Дай им оружие! – крикнул вслед Воронцов. – Николай, проследи и вели уводить женщин!
Женщины и сами, без понуканий, бросились в дом; не поместившиеся на первом этаже зашли и в башню. Самому капитану оставалось только наблюдать из окна. Он облокотился на резной наличник и вгляделся в серую даль – от лагеря приближалось тёмное бесформенное нечто.
То ли туман, то ли всё тот же дым катил вперёд большими клубами, а изнутри доносились звериные крики, стоны и вовсе незнаемые звуки.
Казаки на стенах волновались, Перещибка то ли ждал, то ли не знал, что делать, а сверху на защитников стали налетать упыри.
Раздались выстрелы, крики, казаки начали выцеливать летающих тварей.
«Они отвлекают солдат, вытягивают выстрелы!», – догадался Воронцов.
– Перещибка, Перещибка, спереди смотри! – крикнул Георгий, но голос его был слаб и потонул в шуме криков и выстрелов.
Капитан выругался с досады и огляделся в поисках оружия. На столе у стены лежал пистолет, рядом пороховница и пули.
– Что ж, чародея не вышло, так солдатом сгожусь.
А сумятица в рядах защитников увеличивалась, ведь подстреленные упыри не умирали, а продолжали вредить и тянуться зубами к живым. Когда же туман накрыл стену, пистолеты большинства защитников оказались разряжены.
Что происходило за пеленой было трудно разобрать – Георгий видел лишь движения теней и слышал крики. Вооруженные татары заняли ретраншемент и начали палить по упырям. Сверху, с третьего этажа башни, тоже стреляли.
