Она обмахивалась ажурным веером, и Воронцова достигал аромат её сладких духов, приправленный её собственным ароматом после танцевальных па. Эта смесь совершенно кружила ему голову.
— В таком случае мой ответ: «Да», и будь что будет.
— Это верный ответ, — с придыханием сказала девушка и подала руку для поцелуя.
Воронцов склонился и с удовольствием припал губами к протянутой кисти, а боковым зрением заметил, что на них смотрит племянница князя. Когда же он чуть повернул голову, Найдёнова отвернулась и смешалась с гостями. Что за странные манеры? Семейное это у них, что ли?
Ассамблея завершилась великолепным ужином, где подавали турецкие и французские блюда в сопровождении водок, вин, настоек и ликёров.
Под конец вечера Воронцов под влиянием множества тостов расслабился настолько, что легкомысленно согласился посетить на следующий день и мурзу, и исправника, и даже назначил свидание давешней барышне, имя которой к тому времени совершенно затуманилось.
Дорога в Сухую Берёзовку всё так же бежала по полям, но воспринималась теперь совсем иначе. Недавний жар пропал, травы колыхались от свежего ветра, стрекотали кузнечики, сновали стрекозы, а слепни бесстрашно бросались на путников. Солнце, ещё недавно застывшее в зените, казалось, скакнуло сразу на четверть пути к закату, и до темноты оставалось часа четыре. Четверо мужчин ехали в телеге молча, все так или иначе подавленные историей полудницы.
Первым прервал молчание Демид:
— Да, кхм… Да… а вот мы, помнится, с нечистой силой повстречались годика четыре тому назад, а, Федька?
— Три, три года назад.
— Как же три? Как сейчас помню, я ещё проигрался вдрызг одному мошеннику-суконщику.
— Ну, а где это было? Ещё в Дмитриеве.
— Верно… ну пусть три года. Тогда токмо начиналась война с турками, и полк наш шел в подкрепление. Да не дошёл — осень, все дороги развезло, — вот мы в молдавских землях и остановились, у реки Днестр. Башибузуки и прочее хищное до чужого добра отребье шалили повсюду и захаживали на нашу сторону. Вот господа и раскидали наш полк гарнизонами вдоль берега. Наша полурота встала в деревеньке Слободзея. Как разместились, так я первым делом нашел себе кумушку. Подкрутил ус и айда солдатского счастья добывать. Ох, и красивая баба попалась — пышная, белозубая, бойкая и до того на меня ненасытная, что…
— Эк куда тебя опять поволокло-то, — перебил его Фёдор. — О чём речь, ты хоть не забыл?
— Что ты мне слова не даёшь сказать?! Я от истока иду!
— У тебя бабы — исток любой истории.
— Если так сама жизнь рассудила, так что же?
На это Фёдор не нашёлся с ответом.
— Вот завсегда ты мне палки в колёса суёшь, ну да бог с тобой. Так значит, обосновались мы с Федькой у одной кумушки в хате. Не баба — сон, одно слово — краля. Звать Ярмилкой. Жили поначалу ладно — лишь однажды румынские воры попытались недалече перейти реку, но караул нас упредил, и мы их так встретили, что уж больше они к нам в гости не захаживали. Но вскоре после этого кумушка моя заболела, да так, что за три дня слегла. Лежит в кровати — еле шевелится, с лица спала, говорит шёпотом. Ну, я поразузнал по селу и бабку-знахарку к ней привёл.
— Не ты, а я ту старуху сыскал, ты-то, пожалуй, очнулся бы только когда зазноба твоя остывать уж начала б.
— Ей-ей, Федька, умолкни, не ровен час…
— Не пужай, не пужай, а раз уж от истока, так рассказывай толком.
Демид насупился и какое-то время только ворчал что-то себе под нос, но потом продолжил:
— Стало быть, захворала Ярмилка, ну что ж, бывает. Федька её лечить начал. — Демид глянул на друга из-под бровей, признавая и его роль. — Травку заварил, мясным отваром с чесноком её потчевал. Показалось, что к вечеру сделалось ей полегче — вставала, ходила, — но наутро опять пластом легла. И так три дня, а на четвёртый Федька где-то раздобыл эту старуху.
— Да, пришлось побегать. Уж больно местные не хотели про неё сказывать, поговаривали — ведьма.
— Так вот, бабка та рассказала, что мертвец к Ярмилке ночами ходит и кровь её пьёт — пытается, поганец, снова к жизни вернуться.
— Что за мертвец? — спросил Николай.
— Про то эта дряхлая язва тогда не сказала.
— Мы поначалу решили, что она из ума выжила, — добавил Фёдор, — но старая простой способ указала как проверить. Ночью, говорит, спящими прикиньтесь, а сами глаз не смыкайте, следите за Ярмилкой.
— Дело для нас простое, не раз уж мы в караулах-то стояли, вот и решили попробовать, — снова продолжил Демид. — Так вот, лежим мы тихо, я на лавке — с Ярмилкой-то уже не баловал, чтоб не мешать выздоровлению, — Федька на сеннике у окна. Далеко уж за полночь слышу шорохи в огороде. Пёс хозяйский поначалу взрыкнул, а потом тявкнул радостно и затих. Когда же тень окно застила — ночь тогда была светлая, лунная, — так я сразу бабкиным сказкам поверил. Чётко, как днём, увидел распухшую рожу, что к стеклу привалилась и красным глазом вращать стала.
— А я тогда только тень заметил, потому как спал спиной к окну, — вставил Федор.
