Но никто не отзывался!
— Олег! Язви тебя в душу!
И парень скоренько выглянул из кухни.
— Подъедаешься?! Вот вытянуть бы тебя по хребту плетьми! Ты почему отошёл от господина капитана?!
Спокойный обычно Николай разошёлся не на шутку, а Олег, в другой раз оробевший бы, нынче глядел хоть и смирно, но с хитринкой, с этакой задорной искрой в глазах.
Откуда искра вскоре выяснилось — в кухоньку за чем-то зашла молодая казачка, а красная как помидор Олеся выскочила.
— Та-ак… а ну-ка бегом наверх, и чтоб сидел подле господина капитана неотрывно! Ишь какой дролечка выискался.
Олег покраснел, кивнул и бросился исполнять.
Николай поднялся на башню. Почти что весь горизонт уже был заполнен серыми, дымными облаками, и лишь вдалеке виднелись просветы. Тревожное зрелище, а тут ещё господин капитан занедужил…
Лагерь выглядел покинутым — ни часовых, ни вообще какого-либо движения. Разъездов тоже не видать, хотя те могли и в высокой траве затаиться. Николай вглядывался в разнотравье с четверть часа, но так никого и не выискал.
— Ну что ж… — пробормотал он в усы. — Без пригляда-то отчего ж не пройти.
Он спустился, в двух словах рассказал Перещибке о предстоящем деле и одолжил у него потёртый и выцветший кафтан. Переоделся, привязал к одному из брёвен тына верёвку, сунул за пояс пару пистолетов и, перекрестясь, стал спускаться.
Ничто не помешало ему ступить на землю, и он, пригибаясь, побежал к высокой траве, клочками росшей между проплешинами выпасов.
Добежал, сел и осторожно коснулся.
— Пороша, Пороша, — позвал потихоньку.
Крапива кольнула пальцы, и из воздуха явилась полудница.
— Зачем зовешь, зачем тревожишь? Вы дали мне вспомнить, но память — это только мука.
— Прости, коли в чём перед тобой виноваты. Не со зла Олег за тебя помолился, помочь хотел. И нынче я к тебе — за помощью.
— Что ж, говори.
— Недужен наш командир, просит твою хозяйку прислать отвар чудодейственный, а лучше — ту мастерицу, что отвар готовит, Прасковью.
— Передам, — сказала полудница и начала истаивать.
— Постой! Хочу помочь тебе, да не знаю, как. Хочешь, снова поговорю с твоей хозяйкой?
— Уж я просила… гневалась она, грозилась… не отпустит добром.
Николай задумался. Что сделает ведьма, если служанка взбунтуется? И может ли она взбунтоваться? Не узнаешь, пока не проверишь.
— Добром не хочет, а коли провинишься ты, воспротивишься ей?
— Как же? Я… не могу.
— Чего тебе бояться? А доброе дело сделать можешь. Освободи крестьян в селе, дай им дорогу!
— Не знаю…
— Ведь там и детишки есть малые, чьи-то сыны и дочки, худо им будет.
Полудница встрепенулась и глянула на Николая остро.
— Согласна! — крикнула она, но после успокоилась. — Только в село мне хода нет, ты их отпустить должен.
— Добро! Но не сдюжить мне одному, позволь друзей позвать.
— Друг твой уже здесь. — Она указала на кого-то сзади.
Николай обернулся и увидел неподалёку схоронившегося Фёдора. Он бы его не заметил, кабы не указка — тот тоже был без мундира, в крестьянской одежде, но с тесаком и ружьем.
— Э-э-э… — замешкался Николай. — Ты погоди, Пороша. Послание-то передай, а уж после.
— Передам, ждите. — Полудница исчезла.
— Федька, Федька, — негромко позвал солдат, но тот не спешил подходить.
Тогда Николай сам пробежал к нему.
— Ты что тут делаешь? Я тебе что приказал?
Фёдор молчал и только смотрел волком, что вовсе на него не походило.
— Сейчас вернётся полудница, и мы с тобой пойдём на вылазку в деревню, понял? Да говори же!
— Понял.
— Освободим крестьян, а после ты расскажешь господину капитану, зачем сюда вылез.
Фёдор не ответил, а через мгновение вернулась Пороша, и они, не таясь, пошли за ней. Сделали, казалось, всего шагов пять, а уже перед ними появились огороды.
Николай резво перемахнул плетень, пробежал вдоль стены избы и глянул на улицу. Никого, только дома печально молчат распахнутыми дверями.
Солдаты вернулись на зады и стали пробираться огородами, но от дома к дому везде одна картина — тишина и запустение.
— Где же люди? — сам себе сказал Николай.
Господин капитан рассказывал Перещибке, что их сгоняли к центру деревни, и теперь солдаты находились поблизости, домахв трёх от центра, но никаких признаков людей рядом не было. Одновременно с этим Николай чувствовал, что пленники где-то здесь, недалеко, только их не видно.
— Морок… — потерянно проговорил он.
Что делать с таким колдовством, он не знал.
— Проклятое колдовство, бесовщина, — впервые подал голос Фёдор. — Сжечь бы всех этих колдунов да по ветру развеять.
— Сжечь? — повторил Николай.
А что, если и в самом деле подпалить какой-нибудь дом. Пожар заставит сторожей вывести людей на улицу.
Он поднял с земли приставную лестницу и поднялся к сеннику под крышей.
— Эй, ты это чего? — окликнул его Федор. — Всё село спалишь.
— Сиди смирно и не галди.
Николай достал огниво и стал высекать искры. Да, была опасность большого пожара, потому что с полей дул ветерок, но другого пути Николай не видел. Вскоре сено занялось.
Так же задами солдаты отбежали к окраине села и стали наблюдать.
