Взглядом она искала следы чувства на лице кавалера. Интерес, влечение, любовь? Ничего из того, что она легко возбуждала в мужчинах, теперь не показывалось. И действительно, Воронцов лишь искренне восхитился ею, но душа его не шелохнулась.
— Вы не уехали, я очень рада. Составите мне компанию?
— Конечно, конечно. Вы сегодня одна, без вашей надсмотрщицы?
— Да, я отравила её.
— Что? Как же…
— Не переживайте, всего лишь пара капель ревеневой настойки в её утреннем молоке. К обеду поправится…
— Вы знаете свойства трав?
— Да, кое-что, тётка учила. Из-за своей скупости она старалась всё делать сама. «Любое знание — монетка, Катенька», — передразнила Найдёнова, — её любимая поговорка.
— Похвальное стремление.
— Нет, не на таких основаниях! Она же меня не бесплатно учила, а за вещи, что остались от матушки. Три больших сундука с одеждой, с посудой, все теперь её.
— Хм-м… — только и смог выдавить из себя Воронцов.
За разговором они двинулись по вчерашнему их маршруту — за площадь, вдоль реки.
— Зато князь не скупится на мои наряды, как видите. Как я вам? Хороша?
Барышня обернулась вокруг и присела в реверансе, с игривой улыбкой на устах. Вырез декольте открывал вид соблазнительный для любого мужчины, и Воронцов не стал исключением. Вот только не амурные дела сейчас занимали его более всего.
— О да, Катерина Сергеевна, вы совершенно обворожительны.
— Неужели? А по вам и не скажешь.
— Отчего вы так решили?
— Это видно, когда женщина нравится, — немного грустно сказала Найдёнова.
— Но я искренен с вами, — не решился откровенничать кавалер.
— Тогда вам не составит труда взять меня под руку?
Воронцов с улыбкой подставил свой локоть.
— Я веду себя фривольно, вызывающе, но лишь оттого, что внутри меня поселилась надежда. Она светла, словно Богородица, и тепла, словно летнее утро. Вы мой рыцарь, вы сможете донести мою историю до её величества, я знаю. — Найдёнова подалась ближе к спутнику и положила голову ему на плечо. — Даже если её величество не снизойдёт до меня, я рада уже тем, что вы откликнулись на мою просьбу. Это возвращает мне веру в добрых людей.
Воронцов готов был вновь провалиться прямиком в ад от этих слов.
«Трус, паршивый трус, лицемер, что прячется за службой. Не ври хотя бы себе, ведь тебе просто нет дела до беды этой чудесной барышни, тебя более увлекает твоё дело, твоя служба, вот и всё! Вот, стало быть, что ты за человек?!»
— Нет-нет… — пробормотал Воронцов, поражённый своим открытием.
— Что вы сказали, Георгий Петрович?
— Я-а-а… я заберу вас…
Но его прервал гневный возглас.
— Что?! Что это значит?! — раздалось откуда-то со стороны площади.
Оттуда скорым шагом в сопровождении двух слуг приближался мурза.
— Вот ты куда спешить?! Подарок побрезговал, а моё тайно крадёшь?! — От волнения Корчысов снова стал путать окончания.
— Да о чем ты, Лев?
— Лейла тебе не по нраву пришлась, так ты решил мою женщину взять?!
— Арслан, перестань! Ты всё испортишь! — вмешалась Найдёнова.
— Нет! Я вижу, тут портить ничего нет! Ещё четверть часа и вы бы кувыркались в кустах, я знаю!
— Немедленно уйди, — негромко и гневно сказала роковая женщина.
И эти её слова почти достигли цели, но только почти, так как Воронцов непроизвольно, из неосмысленного желания оборонить, накрыл своей ладонью ладонь барышни и сделал шаг вперёд. Это не укрылось от пылающего взгляда Арслана.
— Дуэль! Здесь, сейчас же! — Не имея перчаток, он плюнул под ноги обидчику.
Стерпеть это было невозможно.
— Изволь, но у меня нет секунданта.
— Какой секундант?! Не нужен никакой секундант! — Мурза вытянул саблю. — Ты кровью умыться и для этого не нужен зрители!
— Арслан! — закричала Найдёнова, но мурза лишь коротко кивнул своему слуге, и тот схватил её в охапку и оттащил в сторону.
Воронцов обнажил рапиру.
Турецкая сабля мурзы грозно сверкнула изогнутым клинком, обещая сильные рубящие удары — она легко могла отсечь руку или смахнуть голову.
Рапира капитана не уступала блеском, её прямой клинок при почти той же длине колол на пядь дальше, а обоюдоострое лезвие сулило неосторожному противнику длинные резы.
Сабля атаковала вертикальным ударом сверху вниз, стремительно и сильно. Редкая противница устояла бы против этого коронного её приёма. Но теперешняя смогла, она встретила королеву рубки высоко, сильно выше той точки, где этот удар становится неотразим. Раздался звон и металлический скрежет, когда турчанка упала на испанку под острым углом и пробежала по лезвию, ткнувшись в гарду. Две антагонистки, две яростные спорщицы мерялись теперь силой хозяев — кто окажется сильней, тому, возможно, удастся сделать рез — коснувшись лезвием противника, резко вытянуть клинок на себя и тем нанести болезненную и кровавую рану.
Но силы оказались равны, и соперники разошлись.
