Вскоре за князем поспешил Корчысов вместе с двумя десятками своих людей. Вослед ему потянулись слуги и лакеи князя, а также некоторые наёмники. Это походило на отделение верных от прочих. В палатках на задах оставалось ещё не менее трёх дюжин татар. Кто-то из них не разобрался в произошедшем, кто-то, наоборот, хорошо понимал, что случилось и что будет дальше.
Георгий не мог с места своей привязи разглядеть, куда отправился князь, и потому, скорчившись от взгляда стражей под телегами, прочел заклинание ворона.
Крошечная птичка выпорхнула с внешней стороны лагеря, поднялась повыше и быстро заметила скопление людей.
Семихватов в компании колдуна и Корчысова и в окружении причащенных обнаружился в стороне от выхода из лагеря, саженях в двадцати, рядом с тем местом, где колдун готовил новый ритуал. На этот раз в котле стояла только лошадь.
— Люди не хотят становиться как эти, — показал мурза на причащенных, — и кто бы захотел? Нужно дать людям время, и они пойдут на приступ.
— Я уже видел, как они пошли на приступ! Вот, вот как пошли! — вскричал князь, показывая забинтованную руку. — Бунтовщики, мерзавцы! Я знаю, что у них на уме! — Он гневно поглядел на Корчысова: — А где был ты и твои люди, когда меня резали?!
— Херметле Борис Константинович, я увещевал старшин! А нападение совершили только люди из рода Бек-Бушлаев, все они уже мертвы!
Князь смерил мурзу взглядом.
— И что же старшины? Рвутся в бой после твоих… увещеваний?!
— Они покорны.
— Покорны… Что ж, тогда пусть причащаются. Я больше никому не верю.
— Но херметле…
— Всё! Передай им мои условия. — Князь задумался на мгновение. — Старшины получат половину долей своих людей, если приведут всех. Сразу, сейчас. И смогут уйти. Всё, иди.
Мурза побрёл в лагерь. Георгий отозвал своего соглядатая, но ворон на обратном пути, поднявшись несколько выше, углядел движение на другом конце лагеря. Оказалось, что непокорные татары разбирают телеги и рогатки с очевидной целью — бежать.
Нужно было задержать Корчысова и дать им время на это благое дело!
Георгий выбрался из-под телеги и окликнул мурзу:
— Лев Галимович! Прошу вас на два слова!
Перед глазами порхало изображение из глаз ворона, и потому Георгий несколько промахнулся с обращением — мурза ещё не появился в проёме входа. Но услышал и подошёл.
— Что вам угодно?
— Я хотел сказать, что не держу на вас зла из-за того недоразумения в Боброцске.
Мурза поглядел на Воронцова со смесью непонимания и удивления.
— Очень хорошо. — Он повернулся, чтобы продолжить путь.
— Катерина Сергеевна… — начал Воронцов, и мурза снова повернулся к нему. — Она не питает ко мне никаких чувств, кроме дружеских, и это взаимно.
Корчысов подошёл ближе и заговорил со злостью:
— Не надо, не надо мне про неё говорить. Ты ничего о ней не знаешь. И не лезь! Она, лучшая из женщин, вынуждена была встречаться с тобой!
— Зачем же?
— Не твоё это дело! Тебе мало сидеть на цепи?! Скажу князю — посадит в яму!
— О, нет-нет, — поднял руки Воронцов в притворном страхе, — не надо.
Мурза снова отвернулся, собираясь уходить, а Воронцов снова ему не дал.
— Он вам уже и так не верит, Арслан.
А ведь и в самом деле, князь не верит помощнику, и тот наверняка опасается этого. Георгий лихорадочно соображал — как повернуть разговор так, чтобы вбить клин между союзниками.
— Попомните моё слово, — добавил он, — придёт и ваш черёд причаститься безумия!
Корчысов остановился, а затем возвратился.
— Да что ты об этом знаешь?
— Поверьте, уж кое-что знаю. Не про князя, нет. Но про колдуна. Взгляните-ка сюда. — И Георгий продемонстрировал Корчысову чудесного ворона.
Крошечная птичка попрыгала на ладони, а потом легким дымком слетела в кольцо и там застыла.
— Что? И ты тоже?!
— Да. И я прибыл в Боброцск не за разбойниками.
— А за кем?
— За ним. Он бунтовщик, преступник и слуга дьявола. Он вас всех сведёт прямиком в преисподнюю.
— Я… я тебе не верю. Ты просто хочешь сбежать.
— Конечно, я хочу сбежать! Это, — Георгий поднял руки в цепях, — не входило в мои планы. Но подумайте — зачем человеку от самого Шешкова ехать из Петербурга куда-то в тмутаракань? По делу о разбойниках? О пожаре?
Мурза молчал, но было видно, что он, хотя и не убеждён, но колеблется.
— Я капитан лейб-гвардии и не простой человек. — Георгий снова показал перстень. — Так зачем же я здесь?
— Не знаю. Но меня ты не проведешь — я всё расскажу князю! — С этими словами мурза пошёл было к выходу из лагеря, к новой ставке князя, но, вспомнив о своем деле, развернулся.
Шёл торопливо, то и дело бросая взгляды на пленника. А Георгий уселся на свой тюфяк и стал ждать.
Весьма скоро Корчысов вернулся. Он почти бежал, лицо его сделалось красным, а движения дёргаными.
— А отвечать за это придётся тебе, — встретил его Воронцов.
— Ты помог им?!
— Нет. Просто они хотят сохранить свои души.
В сильнейшем возбуждении Корчысов ходил перед Воронцовым туда-сюда. Внутри него боролись два страха — один перед князем, второй перед законом. И если до второго было ещё далеко, то первый мог воплотиться прямо сейчас.
— Что ты предлагаешь?
— Это ваши люди? — Воронцов указал на своих стражей.
— Да.
