– Ну что? Я же говорила, что будет весело.
Анна рассмеялась, а Эффи принялась пинать разбросанные на дороге листья. Они поднимались в воздух и кружились вокруг девушек – всё кружились и кружились, как снег в том стеклянном шаре. Анна поняла, что за этим стоит Эффи. Девочка почувствовала, как магия выпустила свои щупальца. Это ощущение томило ее, как ностальгия, заставляя все тело ныть от боли.
– Ты же ведь чувствуешь ее, не так ли? – спросила Эффи.
– Нет, – соврала Анна.
– Знаешь, что меня в тебе так привлекает?
– Честно говоря, нет.
– Помимо того, что я нахожу твое постоянное самобичевание забавным, ты мне нравишься, потому что я вижу в твоих глазах желание, жажду магии. Я вижу, как ты всей душой стремишься к ней.
Анна принялась размышлять над ее словами, наблюдая за полетом листьев. На ветках дерева девочка заметила ворону. Птица каркнула – звук был высоким и скулящим, как будто на скрипке играли задом наперед.
– Селена всегда говорила, что твоя мать обладала исключительными способностями к магии. А чего так боишься ты?
С чего начать? Страх был фундаментом ее жизни. Анна потянулась за наузом, пытаясь справиться со своими страхами, как-то их упорядочить. Тетя. Наузники. Жертва.
– Все не так просто, – неохотно начала Анна. – Моя тетя сейчас на грани…
– Да забудь ты о своей тете! – перебила ее Эффи. – Она забивает тебе голову сказками! Будто в лесу тебя поджидает злой и страшный серый волк! Я не спрашивала, чего боится она, я спросила, чего боишься ты?
Анна отпустила свой науз. Ей казалось, что она боится всего и ничего одновременно.
– Я не знаю, – тихонько ответила она.
Ворона сорвалась с ветки и полетела куда-то вдаль, накаркивая беду. Девочка молча следила за полетом птицы. Ее страхи не были ее собственными, как и ее воспоминания.
Той ночью Анна вынула из ящика тумбочки фотографию своих родителей. Она не смотрела на нее с тех пор, как Селена подарила ей этот снимок. Что-то в этом изображении вызывало беспокойство. Девочка лишь на мгновение взглянула на лицо отца, а затем перевела взгляд на мать. Анна внимательно рассмотрела черты ее лица, но ничего не почувствовала. Ее учили ничего не чувствовать, завязывать скорбь узлами – грубые узлы не наносили острых ран. Девочка хотела убрать фотографию куда-нибудь подальше и забыть о ее существовании, но тут в памяти всплыли слова Эффи: «Тебе наверняка хочется узнать подробности» – как незакрепленные нити в ожидании момента, когда их затянут в тугой узел.
Анна всегда радовалась тому факту, что у нее не осталось никаких воспоминаний о родителях. Это позволяло держать их на безопасном расстоянии. Позволяло держаться в стороне от всего связанного с ними ужаса. Однако на мгновение ей захотелось установить с ними связь.
– Было ли тебе одиноко? – тихо спросила Анна свою мать.
Но женщина на фотографии не выглядела одинокой: рядом с ней был муж, нежно обнимавший ее за плечи, а на руках лежала маленькая Анна. Тетя всегда говорила, что дружба и любовь – всего лишь иллюзии, помогающие заснуть по ночам. «Ты и я – мы есть друг у друга, нам больше никто не нужен». Анна никогда не думала, что ей действительно нужен кто-то еще. До сегодняшнего дня.
Она положила фотографию на место и представила, как мама обнимает ее. На девочку тут же тяжестью навалилась пустота, приходящая к ней каждую ночь. Возможно, это все же было именно оно. Одиночество.
Мы не должны творить магию без крайней на то необходимости.
Наузники не одобряли Хеллоуин. Этот праздник, по их мнению, поощрял безответственные суеверия и распространял опасные домыслы. Все эти разговоры о ведьмах, дьяволах и духах были слишком близки к истине.
Анна каким-то образом ухитрилась вновь скормить тете историю с дополнительными занятиями, тем самым обеспечив себе свободное время после уроков – так, на всякий случай.
– Ты должна быть дома не позже семи, – велела ей тетя перед уходом. – Я не хочу, чтобы в такую ночь ты пропадала неизвестно где.
Если бы тем утром тетя увидела яблоко в шкафчике Анны, у нее было бы гораздо больше поводов для беспокойства.
Анна всю неделю ждала, что девушка вновь возникнет будто из ниоткуда и устроит ей новое приключение, но она так и не появилась. Анна взяла яблоко – гадость или сладость?[21] Она и сама точно не знала.
