Готовясь к церемонии Связывания, свободные маги должны принять ванну, одеться и убедиться, что их разум и сердце чисты. В круг должно войти молча, полностью контролируя ситуацию. Все их мысли обязаны быть направлены на спасение.
Анна пробралась в музыкальный класс и села за пианино. Ее пальцы встали на клавиши, как два маленьких купола, мгновенно заняв столь привычную для них позицию.
Анна принялась наигрывать одну старую мелодию, которую выучила в возрасте восьми лет для экзамена. Когда девочка впервые услышала эту мелодию, она ей страшно не понравилась. Неделями Анна боролась с ее гудящей минорной тональностью и сложным ритмом – она давалась ей нехотя, нота за нотой, пока однажды Анна не поняла, что влюблена в эту музыку. Шероховатости ее ритма превратились в изъяны, которые пальцы девочки находили теперь с такой любовью.
Когда Анна расслабилась и перестала контролировать мелодию, она перешла в импровизацию. Пока пальцы девочки блуждали по клавишам, в ее сознании один образ сменялся другим: тетя, выискивающая ложь в ее глазах; серебряная ложка, почерневшая от вьюнка; беспощадная улыбка Эффи; любопытный взгляд Аттиса; фотография ее матери, тающая в огне; символ «Ока» с его манящим темным центром… Вместе с этими картинками сменяли друг друга и различные эмоции, бушевавшие внутри девочки, пока образы не слились со звуками, а звуки – с чувствами и каждая нота не превратилась в тень определенной эмоции: гнева, страха, скорби…
Вот уже несколько недель Анна принимала отвар, который приготовила для нее мама Роуэн.
– Чайную ложку этой смеси нужно будет развести в кипятке и принимать дважды в день. Ты сможешь продолжать пить молоко своей тети: отвар нейтрализует действие вьюнка, – проинструктировала ее Роуэн, протягивая бумажный пакет, наполненный сушеными травами и сильными, дикими ароматами из сада Берти.
Однако пока Анна не чувствовала от отвара ровным счетом никакого эффекта. Так много сил ушло на доказательство присутствия вьюнка в ее молоке и создание противоядия… Что, если в итоге она лишь сильнее разочарует своих друзей?
Со стороны могло показаться, что их с тетей жизнь текла в привычном русле – тетя хорошо научила Анну скрывать свои эмоции, – но девочка чувствовала, как ее гнев и негодование закипают прямо под поверхностью, бурля сильнее, чем когда-либо прежде. Тетя крепкими стежками контроля вышила узор их совместной жизни, однако вьюнок разорвал каждую из этих нитей, и узор утратил всякий смысл. И теперь нитки торчали во все стороны, как вопросы без ответов, которым Анна прежде не придавала значения, а теперь не могла выкинуть их из головы.
