— Виточка в город не поедет, так и знай. У ней тут и работа хорошая, и в школе в старших классах урок ведет… Директор у нас молодой, холостой, к ней с дорогой душой. И консультации людям, не надо теперь в город ездить. Нечего ей у вас в городе делать. А ты кто будешь по профессии? Военный, никак?
Шибаев кивнул. В знании людей тете Люше было не отказать.
— По казармам всю жизнь небось. Вот что я тебе скажу… — Она положила руку на рукав Шибаева. — Не тревожил бы ты ее, добрый человек. Подумай сам, если сбежала от тебя, значит… Сам понимаешь. Не тревожь ты ей душу, я с ней сама поговорю, выведаю осторожно, что к чему, и про Валентина правду скажу. Вишь, как догнал ее ведьмак! Через столько лет… То-то она домой кинулась, бедная. Она тут дома, своя. Здесь не обидят. И люди с уважением. И Юрий Леонидович, директор школы, тоже… Пожалей ты ее! Иди себе с богом.
Кончилось тем, что она расплакалась. Лицо сморщилось, стало уродливым; она всхлипывала и смотрела на Шибаева умоляюще…
…— Что случилось? — спросил Алик, отпирая дверь. — Я думал, ты останешься. Вита с тобой?
— Нет. Пожрать есть?
— Да что случилось?! — закричал трепетный Алик. — Поссорились?
— Дрючин, отстань! Дорога плохая, еще и дождь пошел. Устал…
— Нет, ты скажи! Скажи по-человечески!
Шибаев, сбрасывая на ходу свитер, направился в ванную. Алик побежал следом; Шибаев захлопнул дверь перед его носом.
— Ничего не понимаю! — в сердцах бросил сгорающий от любопытства Алик…
…— В чем дело, Ши-Бон?
Они сидели за столом; Шибаев и Алик напротив друг друга, Шпана — справа от хозяина, на табурете. Алик постарался на славу: жареная картошка, котлеты, салат из помидоров и огурцов и копченая рыба. Водка в запотевшей бутылке.
— Твое здоровье, Дрючин! — Шибаев поднял рюмку.
— В чем дело? — повторил Алик.
Шибаев увлеченно ел. Алик испепелял его взглядом. Шпана стащил котлету и тоже увлеченно ел, прижав уши. Спетая мужская компания. Все как всегда.
— Ну!
— Баранки гну! — находчиво ответил Шибаев. — Что ты хочешь от меня услышать?
— Сам знаешь! Почему ты вернулся? Что с Витой?
— С Витой все в порядке. Работает. Делает ремонт. — Он замолчал.
— Ну и?…
Шибаев вздохнул и потянулся за бутылкой.
— Она с Борисенко! — догадался Алик. — Да не молчи ты!
— Нет, она не с Борисенко.
— А что тогда? Что она сказала?
Шибаев опрокинул рюмку, нагреб в тарелку салата.
— Ничего не сказала.
— Как это?
— Я ее не видел. Отстань, а?
— Как это не видел?
— Элементарно, Дрючин. Тетя Люша сказала, что не нужно…
— Какая еще тетя Люша?!
— Ее тетя Люша. Между прочим, Валентин Петрович — не отец Виты…
— Как! — ахнул Алик. — А кто?
— Отчим. Его в Бобрах до сих пор помнят и считают ведьмаком и нежитью. Тетя Люша долго не верила, что он умер.
— Ничего не понимаю! — в сердцах крикнул Алик.
— И брата-близнеца не было. Все вранье.
— Зачем?
— Должно быть, нравилось манипулировать людьми. Ведьмак он и есть ведьмак. Привязать к себе, заставить мучиться…
— Тем лучше, значит, ты не отцеубийца.
— Значит, нет.
— Тогда что?
— У нее своя жизнь, Дрючин. Тетя Люша сказала, если она от тебя сбежала… Понимаешь, Дрючин, она сбежала. От меня в том числе. И не надо лезть. Я же чувствовал… Она ни разу не позвонила сама и не позвала.
— Это насовсем?
Шибаев не ответил…
…Ночью он долго не мог уснуть. Запоздалые сожаления, упреки в собственной трусости, тоска и боль… А как надо было? Надо было дождаться и спросить прямо: так, мол, и так, я когда-то сделал тебе предложение, и что ты на это скажешь? После того, как я на твоих глазах убил человека, и ты мне соврала насчет проклятых кукол, и я знаю, почему ты его боялась, и что он чуть не убил твоих мужчин, Борисенко и меня. А самое главное, я знаю про Кирилла. И никогда не буду уверен, кто из вас со мной… Даже если я ничего никогда тебе не скажу, ты вспомнишь когда-нибудь… возможно. Кто знает, как долго действует «программа» и закончилась ли со смертью автора. Никто не скажет. Разве что спросить у Лемберга? А если частный детектив Шибаев станет триггером и подтолкнет твою память, и ты снова превратишься в Кирилла, фантомного брата-близнеца?
А что такое Валентин Петрович? Странное, искореженное, потусторонее существо с чертовым даром, гипнотизер и убийца, нагромоздивший горы лжи… Как это сказала тетя Люша? Ведьмак и душегубец.
Шибаеву вдруг пришло в голову, что надо бы сходить на кладбище, посмотреть, что и как. На всякий случай.
…Он снова вспоминал, как они плавали в озере и до заката лежали на теплом песчаном пляжике, как сидели у костра, как подсмеивались над мокрым, провалившимся на мостках Аликом, ели запеченную на костре рыбу и пили вино. Вспоминал, как она сказала про свой дом… Дом как идея дома, сказала она, место, куда ты всегда можешь вернуться. Кусты роз у калитки, последние пожухлые цветки… Заплаканное лицо тети Люши…
Вита вернулась домой. А как же он, Шибаев? А никак. Алик Дрючин, например, уверен, что за любовь нужно бороться и бить сопернику морду, хотя никогда в жизни не дрался. А он, Шибаев, наоборот, считает, что не нужно, хотя вся жизнь в драках. Вот и рассуди, чья правда.
