Когда над городом свечениене остывающей зари,я властно чувствую влечениесудьбы, верчение земли.Когда подобие кокошникавенчает сизый горизонт,во мне поет азарт художника,мольберт вонзившего в газон.Завороженный силой сущего,пусть не мессия, не пророк;он весь в преддверии грядущего,на перепутье всех дорог.И как не вспомнить имя гения,что силой лирики своейвосстал над мрачною геенноюразбушевавшихся страстей.Моя банальная фантазияпредставить даже не могла,как азиатчины оказиявдруг закусила удила.Его щемящие метафоры,его сердечная тоскавдруг власть имущим не потрафили,чтоб затравить наверняка.И то, что нынче в биографиизаймет едва ль один абзац,сложилось в годы, что ограбиличинуши, спецы по эрзац…Эрзац-кино, эрзац-поэзии,эрзац-культуры, наконец;ведь кажется всего полезнеенередко не творец, а спец.Я вырос в годы безвременщиныи, может, лишь его стихименя спасли от обыденщиныи от словесной шелухи.Я нынче горд, что связан юностьюи с Вишерой, и с Чусовой;что также с клеветы осунулсяпо воле стрелки часовой.И с той же выправкой торжественнойготов стоять хоть день-деньскойпред самой неказистой женщиной,мелькнувшей в сваре городской.Иным стихи лишь развлечение,приправа, соусу сродни;а мне — влечение, свечение,дням оправдание они.И чем случайней совпадения,тем непреложней связь судеб;и я вхожу в его владения,не ведая, что грех нелеп.Пусть доброхоты чтут приличияи упиваются тайком;а мне мое косноязычиедороже даже под хмелькомвоображения всеобщностинерукотворного пути;а наши мелкие оплошности,как опечатки, опусти.Жаль, что елея благолепиемжжет юбилея ритуал;вот-вот еще одно столетиеобрушится на тротуар.Столетье — тоже род экзамена,явленье истины на свет;он должен быть прочитан заново,вероучитель, мой поэт.7.10.86МЕТАМОРФОЗЫ
