От Светлана пришло письмецо... Крупный почерк на узком конверте... И мелькнуло незлое лицо средь моей городской коловерти. Я увидел морщины на лбу, сигаретку, (предчувствует взбучку, все ж отмечу лихую судьбу), золотую твою авторучку. Эривань и Тифлис посетив, покутив напоследок с хевсуром, ты глядишь на Балтийский залив с выраженьем нисколько не хмурым. Как здесь благостны скользкие "не"! нет бы "хмурым" и "злое" до жути... Как мне мало встречалось в стране стихотворцев веселых по сути! Вечно мы озабочены; все что-то пыжимся; (много ли значим?), и, как белки, в одном колесе вечно носимся, спорим и плачем. Надо жить по-иному, легко; все невзгоды за шуткою пряча; надо чаще глядеть далеко, где гуляет фламинго удачи. Сантименты - не чушь и не блажь, и не только души рудименты... Дорогой мой товарищ, уважь, посылай-ка почаще конверты. В них - фрагменты нелегкой судьбы; в них аукнулись Жля или Карна... Благодарны же будем, увы, что вся жизнь наша так фрагментарна. И когда ты с балкончика вниз в своем Таллинне глянешь под вечер, то увидишь горбатый Тифлис и чинар не зажженные свечи. Светом выстрелит рядом фонтан, снегом вздрогнут соседние горы; вновь рукою подать - Ереван и полночные жаркие споры. Сдвинешь взгляд - золотая Москва куполами сверкнет недалече... Принимай же привета слова; и до встречи, дружище, до встречи!
3.12.85
СОЛОВЕЙ
Памяти Игоря Северянина
Просвистал бы всю жизнь соловьем,
поражая вульгарностью свиста,
если б родина здесь ни при чем,
если б так не звенели мониста,
если б полночь над каждым кустом
не висела химерой лесистой.
Если б каждый доверчивый звук
не рождался в трепещущем горле
и потом не щемил, как недуг,
не молил, словно горе нагое,
если б самой из горьких разлук
Бежин луг не увидеть изгоем.
Просвистал бы всю жизнь соловьем,
так чтоб млели в восторге подруги;
чтоб в язычески-древнем испуге
лунным зеркалом стыл водоем;
ан - ты плачешь в прозренье своем
не об юге - что нет русской вьюги...
Соло вьешь... На терновый венец
так пригоден эстляндский шиповник;
ты - не жрец, не певец-удалец,
не салонный кривляка-сановник;
за полвека поймут, наконец,
ты - поэзии вечный любовник.
Ты - садовник, что розы взрастил,
поливая в бездождье слезами,
ни души не жалея. Ни сил...
Как бы кто ни старался словами
очернить - не достанет чернил...
Только розы цветут перед нами!
24.09.85
* * *
Не раз, бессонницей измучен,
в сердцах я говорил себе,
что как просвет бывает в тучах,
бывают радости в судьбе.
Что все имеет назначенье
цветок и стебель, и зерно;
что жизни бурное теченье
перстом подправить не дано.
Что надо внешне хладнокровней
держаться к вящей славе сонь;
куда достойней перед ровней
явить свой внутренний огонь.
Но сон смыкал надежно вежды
касаньем ласковой руки;
и все тревоги, все надежды
казались утром далеки.
Другие мучили заботы,
манили новые края...
Спроси себя: а все же кто ты
на перепадах бытия?
Из тьмы и света мир твой соткан;
и как бы ни был ты учен,
а дух твой словно в гибкий кокон
на время в тело заключен.
Цени ж игру воображенья,
где все условности тесны;
сумей за миг до пробужденья
единым махом выпить сны.
4.11.84, Фрунзе
КВИТЫ
Борису Слуцкому
Деньги, вроде, идут к деньгам...
Как я радовался малой копейке,
с неба падавшей в мой вигвам
и сулившей большие деньги;
хоть не верил я этой идейке,
потому что всегда оплачены
были давешние труды
и доподлинно обозначены
где, за что - моих мук следы.
Тратил я не столь на еду
(прокормиться у нас несложно);
тратил я на свою беду
все на книги неосторожно.
И не столь писал, как читал,
а потом еще перечитывал;
сам себе - и читальный зал,
и служитель, который учитывал:
вот - не съеденный мной обед,
вот - не купленные ботинки...
Был смешон молодой поэт,
не любили его блондинки.
Но когда приходилось туго,
когда негде было занять,
мог я снять "дорогого друга"
и легко букинистам "загнать".
А потом, кусок пережевывая,
тут же что-то вновь покупал;
вновь крутился душевного жернова
самый главный коленчатый вал.
Я готов повторить за Слуцким,
что читатель я мировой;
что не только семечки лускал,
но работал и головой.
Если стих был неровной выделки
или нитка чужая видна,
не боюсь я придирки и выдирки
цель одна и любовь одна.
Был юнцом и твердил, что - средний,
а сейчас как будто подрос;
пусть примерится мой наследник
и ответит на мой вопрос.
А насчет гонораров - ша!
Поутих и норов, и гонор.
Насчитала бухгалтерша,
словно я - постоянный донор.
Не забыл я детский обет,
и почти забылись обиды...
Заработал себе обед
и сейчас мы с судьбою квиты!
21.09.84
БАЛЛАДА ПОУТРУ
