Вновь сегодня утром встану; чай заваривать не стану, растворимым кофейком ободрюсь, покуда мысли в позаоблачные выси не отправились тайком. У стола в одном исподнем, словно ночью новогодней все на свете исполать; простираю молча длани, исполнением желаний, помню, славился Пилат. Думаю, что завтра, в среду, наконец-то я уеду; тем переменю среду; только легче вряд ли станет, быть шутом при балагане нагадали на беду. Странно, прежде был я мучим мнением чужим ползучим, рвался к славе напрямик, пробовал поверх барьеров, зол был на "пенсионеров", а сейчас утих, обвык. Только сердце вдруг забьется чаще, словно остается в глубине осадок лжи; был ты доктор, был редактор, всюду не хватало такта, лез в ученые мужи. В 20 лет болел вопросом: воспарю ль, останусь с носом; есть талантец или нет? Вот и стало больше вдвое; от вопросов нет отбою и ответов тоже нет. Впрочем, я в одном уверен: кем-то жребий мой измерен, взвешен, выверен вполне... Тихо тянется кривая, больше не предпринимая ничего, лег на стерне. Попривыкнешь, так не колко; главное - не бойся волка; он - заведомый шакал; ни двора и ни кола я не жалею; так что лая не дождется "аксакал". Все открыла мне гадалка; вот немножко дочку жалко: слабоват авторитет мой; хожу весь день в халате, то ли дело было "в штате"; впрямь был истинный поэт. А сейчас слагатель строчек; что за должность - переводчик; только нервов перевод; проку ль эдак жизнь иначить: днем уснет, а ночью скачет; лучше бы наоборот. В том врагов винить не буду; каждый льет в свою посуду и дудит в свою дуду; лишь бы по своей охоте, да ведь в моде доброхоты; хошь не хошь, терпи узду. Надо, братец, быть железным, раз не хочешь быть "полезным"; ходу нет уже назад, коли ты ввалился в кузов, выпускник двух разных вузов, да еще вошел в азарт... Что же нужно, бедный рыцарь? Чистить зубы. Чаще бриться и надеяться на фарт; любит фортели фортуна; обошла, когда был юным; примет, если староват. И опять гадалку вспомни, выбор есть в твоей обойме, главное - не промахнись... А когда из дома выйдешь, толчею толпы увидишь, это ли еще не жизнь!
17.01.84
РЯЗАНСКИЙ МОТИВ
Н. Н.
Все-все повторяется, в Лету не канет:
прогулка, походка и девичий локоть...
Ты тоже читаешь любимой на память
весеннего Фета и зимнего Блока.
Ты тоже идешь по вечерней Рязани,
ныряя внезапно тропинкой под горку.
И звезды знакомо мигают глазами,
и тянутся руки к полыни прогорклой.
Летит полушалком рязанское небо,
когда ты подругу закружишь коварно...
Все так же у церкви Бориса и Глеба
растут в беспорядке полынь и татарник.
Все-все повторяется полночью летней;
и ты еще глуп, очарован и молод;
и как угадать, что с зарею рассветной
войдет в твою жизнь повзросления холод...
Что время сотрет в твоей памяти Трубеж
надежней, чем прежде срывали татары;
И то, что любил ты, не только разлюбишь
разрубишь, чтоб ввек не встречаться со старым.
И город, воспитанник князя Олега,
в есенинских святцах открывшийся миру,
вдруг станет далек, словно лик печенега,
разрубленный вкось беспощадной секирой.
Развеются чары пленительной ночи;
Солотча, Ока - что ни час - все далече...
И только еще не погасшие очи
При солнечном свете напомнят о встрече.
И все же, не раз просиявши глазами,
чтоб смыть одинокость, схватившись за локоть,
прочтешь, повторяясь, надеясь на память,
весеннего Фета и зимнего Блока.
З1.12.83
* * *
Мне сказали: "Твой камень - рубин";
знать, платить мне и выпало кровью
за неистовство темных глубин,
взбудораженных новой любовью.
Потому мне и люба заря,
что я пойман в небесные сети,
когда Землю в наследство даря,
мать меня родила на рассвете.
Потому и жалею закат,
когда солнца желток окровавлен;
ибо к свету я шел наугад
и от лунной опеки избавлен.
И под знаком любви и беды
прожил я свои лучшие годы;
и рябин огневые следы
я воспел, как зарницы свободы.
Может быть, я ничтожен и мал;
может, духом нестоек и хрупок...
Дай мне, Боже, твой солнечный лал,
твой карминово-огненный кубок!
Чтоб исполнился главный завет:
мост меж прошлым и вновь предстоящим;
и в конце испытания свет
я верну вместе с огненной чашей.
10.06.83
БАЛЛАДА О СЧАСТЬЕ
Привалило дураку счастье.
Аж не знал он, дурень, что с ним делать.
И давай крошить его на части.
Бестолково. Глупо. Неумело.
Думал он, что счастье безгранично,
что еще не раз оно привалит...
Не Господь, а сам себя отлично
наказал - сейчас живет в развале.
Нажитое все пошло прахом.
День-деньской сидит в развалюхе.
Сам себе стирает рубахи.
Сам себе дает оплеухи.
Непонятное что-то бормочет.
И не ждет ни от кого участья.
Только не озлобились очи.
Может, все же не ушло счастье...
6.06.83
* * *
Пора отдать себе отчет,
что время вспять не потечет,
что жизнь предъявит строгий счет
бездельнику и плуту;
прав бесспорно будет тот,
кто нес сквозь годы груз забот,
нес каждую минуту.
12.09.82
РЕПЛИКА
Поэзия не терпит посягательств,
И - если есть бессмысленный запрет...
Смешон мне визг фельдфебельских ругательств,
мол, тот и тот-то вовсе не поэт.
Как ни крепка коварная преграда,
разрушится порочностью самой.
"Литературный труд сам по себе награда"
не зря сказал поэт любимый мой.
28.08.82, электричка "Москва - Обнинск"
* * *
