Не знаю, сгинет доля рабская, сотрется ль метка ножевая?.. Москва вечерняя, декабрьская, бесснежная и нежилая... Каким раздумьем нашпигована, какими бредишь новостями: диктаторскими ли погонами, ораторскими ли костями? Тебя новаторы-доваторы еще недавно защищали, а диссиденты-провокаторы тюремным ужасом стращали. Сменилось мощное вращение и вместе с новой директивой пришло желанное прощение наоборотной перспективой. Теперь живи и только радуйся речам отъявленных пророков, и да минует участь адова вместилище земных пороков. Такой спасительной подсказкою да лунной долькой мандарина Москва вечерняя, декабрьская меня внезапно одарила. Я снова ощутил желание шагать по стылому асфальту, что мне шаманское камлание, они еще пожнут расплату... На то и доля россиянская, российское долготерпенье, чтоб озаренье марсианское вновь трансформировалось в пенье.
9 декабря
1991
ИЗ КОКТЕБЕЛЬСКОЙ ТЕТРАДИ
ТОПЛЕВСКИЙ МОНАСТЫРЬ
Топлевский давнишний монастырь
в окруженье тополей высоких...
Нынче здесь заброшенный пустырь,
лежбище животных одиноких.
Раньше кружка солнечной воды
здесь давалась путнику в усладу.
Нынче лишь безвременья следы
вызывают горечь и досаду.
Нынче лишь гоняет ветер пыль
и свирепо прорастает зелень
сквозь кирпич расколотый и гниль
посреди разрушенных молелен.
Топлевский давнишний монастырь.
Мертвые безгласные руины.
Кто освоит эту глубь и ширь?
Кто пройдет сквозь лжи давнишней мины?
Медленно качают тополя
сонными вершинами своими.
Оживает медленно земля,
обретая взорванное имя.
Воскрешает медленно народ
право на разбуженную память,
находя в религии оплот
в споре с чужеземными ветрами.
Топлевский давнишний монастырь,
ты неразрушаем, как свобода,
ты - не миф, а трепетная быль
в яростных речах экскурсовода.
Вырастут опять вокруг сады
садоводу новому в награду.
Будет кружка солнечной воды
здесь дариться путнику в усладу.
Надо только не мешать рукам
в кропотливо-истовой работе,
и тогда сверкнет оживший храм
на дороги новом повороте.
12 апреля
* * *
Жил-был я. Меня учили.
Драли вкось и поперек.
Тьма потраченных усилий.
Очень маленький итог.
Что я думаю о Боге?
Что я знаю о себе?
Впереди конец дороги.
Точка ясная в судьбе.
Все, что нажил, все, что нежил,
что любил и что ласкал,
все уйдет... А я - как не жил.
Словно жить не начинал.
17 апреля
* * *
Говорю. Говорю. Говорю. Уговариваю. Заклинаю. То люблю тебя, то проклинаю. То уныл, то надеждой горю. Понимаю, что мы далеки, но - касаются пальцы друг друга, и - смыкается линия круга, и опять на мгновенье близки. Я дорогу к тебе проторю. К твоему огневейному маю. В скалах твердых проход проломаю. И не раз свой поход повторю. Умоляю тебя: не молчи! Отвечай. Ужасает молчанье. И отчаянье ждет за плечами гильотиной в беззвездной ночи. Снова имя твое повторю, словно эхо случайного дара. Ты - награда моя, ты гитара, я мелодию, верь, подберу. Ты в ответ распахнула глаза. В них - два неба, два счастья, два моря. Ты молчишь, с моей яростью споря. Ты внезапна, как в мае гроза. Подожди, я надеждой горю. Не спеши. Я тебя понимаю. Уговариваю. Заклинаю. До утра о любви говорю.
17 апреля
* * *
У тебя глаза морского цвета.
У тебя глаза - два бурных моря.
Я, наверно, полюбил за это
облик твой, с твоим молчаньем споря.
Жаль, что вечно быть нельзя счастливым,
что не овладеть любви наукой.
Как прилив сменяется отливом,
встреча так сменяется разлукой.
Ты еще с утра сверкала солнцем,
но луна взошла в глазах под вечер.
Только эхо в сердце донесется
от вчерашней бесполезной встречи.
От тебя уже не жду ответа.
Ничего не вижу, кроме горя.
У тебя глаза морского цвета.
У тебя глаза - два бурных моря.
17 апреля
* * *
Я больше тебя не люблю. Весталка. Русалка. Колдунья. Я лучше отдам кораблю печаль своего полнолунья. Я лучше в убогом челне отправлюсь в житейские волны, чем с мукой на бледном челе ждать ясности, ревности полный. Я свой безрассудный порыв направлю на парус холщевый, от страсти любовной остыв, восторг позабуду дешевый. Мосты за собою спалю. Чужая. Чужая. Чужая. Я больше тебя не люблю. Я память твою обожаю.
17 апреля
* * *
Южно-летние услады.
Боль ременных пут.
Красноглазые цикады
истово поют.
Сердца бедного морока.
Вечная игра.
Святости или порока.
Зла или добра.
Неба пламенные знаки.
Кухонь едкий чад.
Брешут глупые собаки.
Умные молчат.
И над всем великолепьем
зла или добра
в новое тысячелетье
круглая дыра.
20 апреля
* * *
Мне нравятся первые почки,
веселая веток возня.
Былинки, пылинки, листочки
весною волнуют меня.
Подумаешь, экая новость!
Природы все та же игра.
Но эта зеленая повесть
безумно волнует меня.
Объятья - такая нелепость,
но каждый росточек мне мил,
и пробую пальцами клейкость,
и глазом ценю хлорофилл.
Оставим другим пересуды,
сравнение весен и зим.
Я неба пустую посуду
сегодня же сдам в магазин.
20 апреля
* * *
Я сейчас смотрю на горы. Я сижу спиною к морю. у меня такое горе, горше не бывало горя. Как судьба меня надула! Обманула, как мальчишку. Снова подарила дулю, в губы сунула пустышку. Люди добрые, посмейтесь! Дурачок сидит на троне. У него все тот же фетиш, то же сердце на ладони!
20 апреля
ПРЯДЬ
В час раздумья, счастья или горя
хорошо, наверно, вспоминать
волосы распущенные моря,
