– Я посуху на конях отправил полусотню проверить, всё ли ладно на берегу, они должны дать добро на высадку. Кони у них резвые, пафлагонские, уже должны воротиться, – отвечал Огнеяр, вглядываясь в безмолвный берег.
– Ничего, – молвил варяг, – будем идти сторожко, вперёд дозорных отправим, как водиться, а коли…
– Вон они, скачут, да не сами по себе! – воскликнул старый мореход Буривей. Вдоль берега неслись во весь опор, рискуя сломать себе шеи на раскиданных тут и там валунах, обточенных морской волной, около десятка конных воинов. За ними с некоторой осторожностью, и потому немного отстав, мчалось множество чужих воев.
– Поможем братьям! – скомандовал хриплым темницким голосом Ольгерд, и его воины, что стояли возле вытащенных на песок однодревок, ринулись вдоль берега навстречу конникам Огнеяра. Зазвенели мечи, взвились в воздух лёгкие и злые стрелы, а в ближнем бою и сулицы, зарычали в боевом задоре воины. Падали на морской песок раненые и убитые, окропляя его и округлые камни горячей рудой-кровью, распалённые скачкой боевые кони грызли удила, храпели и ржали. А в это время грозные варяги Ольгерда и кияне Огнеяра быстро покидали свои лодьи и однодревки и устремлялись на подмогу.
Молодой десятник, без коня, с рассечённой щекой и кровоточащей резаной раной на руке, возбуждённый схваткой и погоней, предстал перед Ольгердом, докладывая отрывисто и резко.
– На фоковцев налетели нежданно…
– На кого? – переспросил Огнеяр.
– Ну, на воинов Фоки, много их. Мы уходить стали, за нами несколько конных сотен увязались, что пиявки. Сотник Медяник приказал мне с двумя десятками сюда лететь, а сам с остальными задержать погоню остался. – Десятник говорил, волнуясь, из ран его текла кровь, но он как будто и не замечал её, весь ещё живя смертельной схваткой.
– Перевяжите его, – кивнул Ольгерд стоящим рядом воинам и снова обратился к десятнику. – Откуда ведомо, что это воины патрикия Фоки?
– Так мы двоих их дозорных живыми взяли и допытали, а как сюда поверху продвигаться стали, так и наскочили на них. Там вверху весь берег занят, в боевые порядки уже выстроены. Нас они, видать, не ждали со стороны суши, потому и замешкались, – ответил десятник, равнодушно относясь к тому, что сотоварищи перевязывают ему раны.
– Что делать будем? – оборотился киевский полутемник к Ольгерду. – Похоже, ждут они нас.
– Там схроны наши, вся боевая добыча, за которую пролито столько крови, и что, теперь отдать её врагу? – упрямо тряхнул бритой головой варяг. Едва он договорил, как со стороны берега на русов двинулись стройные фаланги ромеев.
– Ятвяг, остаёшься в охране, в случае, если нас начнут охватывать с боков, лодьи уже должны быть на плаву, – коротко распорядился варяжский темник, надевая свой боевой шелом. И снова грянула жестокая сеча, в которой отчаянные русы вначале даже несколько потеснили превосходящие их во много раз силы, но на место изрубленных становились новые и новые, причём стараясь охватить русов с боков.
– Ольгерд, это западня, прикажи отходить, – прокричал сквозь лязг и скрежет битвы Огнеяр.
Затрубил рог, и русы, огрызаясь, как раненые хищники, стали отходить к своим лодьям. Но когда оказались на воде, вне досягаемости стрел и сулиц ромеев посреди залива, поняли, что западня гораздо крепче и хитрее, чем они думали.
У выхода из залива один за другим появились ромейские военные корабли и уже знакомые огненосные хеландии патрикия Феофана.
– Выходит, не случайно здесь Фокины дети-то оказались, – в раздумье молвил Огнеяр, взглянув на Ольгерда.
– Прав ты был, брат, нужно было уходить, как только твои конники доложили, а я за добычу уцепился, эх!
– Может, попробуем сейчас прорваться, пока не так много кораблей ворожьих собралось? – спросил Огнеяр, ощупывая сквозь кольчугу своё правое плечо, по которому вскользь прошёлся чужой клинок.
– В залив они не войдут, велики больно, тут им разворачиваться трудно, друг другу мешать станут. – резонно ответил на его слова старый Буривей. – Ждать темноты надо, а там попробуем по самой кромке у берега ускользнуть.
Ольгерд согласно кивнул.
К ночи ветер усилился, лодья Макоши в тёмном небесном океане то взлетала на облачных волнах, то ныряла в них, и тогда всё море и продуваемый ветром берег погружались в непроглядную тьму.
– За противником следить неустанно, – велел Ольгерд. – Всем ждать моего сигнала.
