– Я воевода киевский от лица князя Игоря благодарю Кагана за выполнение нашего договора, – молвил облегчённо Фарлаф, а воины уже взялись за вёсла, чтобы оттолкнуться от мостков.
– Только Божественный Каган передаёт тебе, Киевский воевода, – вдруг вкрадчиво продолжил свою речь хазарин, – что исмаилиты хорезмийцы, что несут охранную службу у Кагана, вознамерились, вопреки его воле, отомстить урусам за грабёж и убийства их земляков и единоверцев. Каган выполняет своё обещание, но ничего с непокорными лариссиями сделать не может. Зато он, как истинный друг кагана Ингара, предупреждает его о возникшей опасности…
– Вёсла! – не проговорил, а прорычал воевода. – Гребите скорее!
Воины борзо, что есть силы, вспороли тихую предутреннюю воду могучей реки.
– Будь прокляты, эти подлые хазары вместе со своими верховодами, будь проклят сей град, пусть он обратится в прах и пусть более никто и никогда не найдёт даже следов сего подлого змеиного логова! – Изрыгал проклятия воевода. – Живее гребите, братья, живее! – не то приказывал, не то молил старый воевода, уже понимая, что попал в хитроумно расставленную ловушку.
«Боюсь, что ни я, ни Бек, ни сам Божественный Каган ничего не сможем поделать с этим безумным мусульманским гневом. Вам лучше поскорее уйти», – всё звучали в голове взбешённого воеводы слова «гусиного» посланника.
– Степной шакал! – ярился Фарлаф. – Речёт, что ничего не может поделать, кроме как предупредить о готовящемся нападении, проклятый! Вначале получил оговорённую долю, а теперь хочет натравить своих лариссиев, можно подумать, они шаг без его приказа могут сделать! Мерзкие вероломные степные шакалы! – Воевода и его воины торопились изо всех сил, чтобы успеть предупредить своих о готовящемся нападении. Но когда небольшая лодья вышла из-за угла залива, они поняли, что опоздали, – на берегу, освещаемом первыми лучами солнца, кипел жестокий бой.
Одного взора опытного воеводы было достаточно, чтобы понять: Каган лукавил, когда рёк о лариссиях. Кроме хорезмийских добротно вооружённых конных рядов здесь были и чисто хазарские полки, одетые во что попало и с разным оружием. Кроме них проглядывались в общей свалке и какие-то другие воины, явно не хазары и не хорезмийцы. Особо разглядывать нападавших не было времени, и Фарлаф, выскочив на берег, с ходу включился в руководство дружиной, которое на время своего отсутствия передал сыну Айку.
– Ночью почти все вои на лодьях ночевали, – быстро доложил отцу Айк, – а на берегу у части товаров, которые погрузить не успели, только охрана. Хазары перед рассветом на охрану вероломно напали, большую часть порезали и стали растаскивать добро. Несколько наших смогли до лодий добраться и шум поднять, мы пошли на выручку и погнались за татями. А тут их лариссии как ножом острым тех, кто в первой волне на пристань сошёл, от воды отрезали. Остальным пришлось под стрелами из лодий высаживаться, раненых и убитых много. С городских же улиц потекли хазары, и оказались наши в мешке. Сейчас пытаемся пробиться к окружённым воям, а лариссии теперь надвое нас хотят рассечь вон у того длинного строения, там самое узкое место, потому шуйское крыло могут отрезать!
– Десное крыло как? – тревожно вопросил воевода, стараясь разглядеть средь пыльных клубов, поднятых тысячами ног, ход сечи.
– Там Руяр, что камень-скала стоит с новгородцами! Тут не только хазары и хорезмийские лариссии, тут христиане итильские, и ещё новые отряды всё подходят, видно, заранее по всей степи собирали! Крапивнику подмога нужна! – крикнул Айк и с парой сотен подоспевших воинов ринулся в то место, где ярые хорезмийцы пытались отсечь шуйское крыло русов. Отец не успел остановить его, тем более что кто-то должен был это сделать, иначе строй скоро будет прорван и враг начнёт кромсать дружину по частям. Он сам готов был ринуться вслед за сыном, но воевода не может себе позволить оставить дружину без управления. Вон и князь вступил в сражение, подле него верные охоронцы, возглавляемые Огнеяром. А вот это зря, князь должен руководить битвой, сколько раз говорено, и на словах соглашался князь с ним, Фарлафом, Руяром и другими воеводами и темниками, а на деле всё наперекосяк!
