Оказывается, Мстислав Изяславич сидит в Киеве не по родовому праву. По древнему уставу Киев прежде всего должен принадлежать дяде Мстислава – Владимиру Мстиславичу. Поскольку Владимир Мстиславич не претендует на киевский стол, то права на него переходят к старшему из оставшихся сыновей Юрия Долгорукого, а именно к Андрею Боголюбскому.
Андрей же пожелал передать право на владение Киевом смоленскому князю Роману Ростиславичу в обход своих младших братьев.
– Теперь шурин мой Роман Ростиславич зовёт меня в поход на Киев, – продолжил Олег. – Братья его Рюрик и Давыд тоже ополчились на Мстислава Изяславича. На подходе к Смоленску находятся Андреевы рати из Залесской Руси, также вышли полки из Переяславля и Дорогобужа – тоже на Киев.
– Не понимаю, почто Ростиславичи ополчились на Мстислава Изяславича, – пробормотал Игорь, – ведь они сами звали его на киевский стол. И Глеб Переяславский звал. И Владимир Андреевич Дорогобужский. Ныне же все они – враги Мстиславу.
– А кто из них может тягаться с Андреем Боголюбским, ежели у того сорок тысяч войска! – усмехнулся Олег. – Против такой силы не попрёшь! Вот Ростиславичи и решили поддержать Андрея Боголюбского, благо он сам им Киев вручает. Глебу противиться воле старшего брата тоже не с руки: Андрей может запросто выгнать его из Переяславля. Князь дорогобужский хоть и дальний родственник Андрею Боголюбскому, но почитает его, как отца, ибо врагов у него много, а войска мало. Без Андреевой помощи ему в Дорогобуже не усидеть.
– Нам-то какая корысть идти под стяги Андрея Боголюбского? – хмуро спросил Игорь, которому не хотелось обнажать меч против такого славного витязя, как Мстислав Изяславич.
– Коль получится всё так, как я хочу, то, глядишь, после этого похода я в Чернигове сяду, – самодовольно ответил Олег.
– А как же Святослав Всеволодович? Он-то идёт в поход на Киев?
– В том-то и дело, что Святослав Всеволодович воле Андреевой не подчинился, хотя тот звал его на Мстислава. Более того, Святослав дал нелюбимому брату Андрея Боголюбского Михаилу Городец Остерский и приютил у себя двух изгнанных Андреем племянников. Такое князю суздальскому вряд ли понравится. Ежели князь Андрей проявил такую милость к шурину моему, то с Божьей помощью, может, он и меня пожалует Черниговом за усердие. Как думаешь, брат?
– Может, пожалует, а может, и нет, – ответил Игорь.
Ему вдруг стал неприятен этот разговор, и он поспешил уйти в покои матери.
Манефа после объятий и поцелуев тоже завела речь о предстоящем походе на Киев.
– Пускай себе сталкиваются лбами южные и северные Мономашичи, истребляя друг друга на радость Ольговичам, – торжествуя, молвила Манефа. – В прошлые времена отцы Мстислава и Андрея грызлись между собой из-за Киева, теперь дети их ту же свару затевают. Святослав Всеволодович хитёр! Сам на зов Андрея Боголюбского не откликнулся и брата Ярослава не пустил. Решил выждать, чем всё кончится.
– Может, и Олегу не стоит в это ввязываться? – осторожно спросил Игорь.
– Говорила я ему! – досадливо бросила Манефа. – Ольговичу в распрях Мономашичей не место! Грызня собак не для волка. А Олег: «Не могу шурину своему отказать. Сегодня я ему помогу, завтра он мне».
Объединённая дружина братьев Святославичей вышла из Новгорода-Северского и, обойдя Чернигов стороной, лесными дорогами добралась до городка Любеча, что на днепровском берегу. Перебравшись по льду через Днепр, Игорь и Олег устремились к Вышгороду, подле которого был назначен сбор всех союзников Андрея Боголюбского.
На заснеженном поле под Вышгородом уже стояли станом полки Рюрика и Давыда Ростиславичей, переяславского князя Глеба Юрьевича и князя Владимира Дорогобужского.
Олег повелел ставить шатры рядом с переяславцами.
– У князя Глеба дочка подрастает, неплохая невеста для нашего Всеволода, – как бы невзначай заметил Игорю Олег. – Дружба с Глебом Юрьевичем нам выгодна, ведь Переяславское княжество с черниговскими землями соседствует. А князь Глеб по храбрости Мстиславу Изяславичу не уступит.
Покуда дружинники разбивали лагерь, Олег и Игорь пришли в шатёр переяславского князя.
Глеб Юрьевич встречал гостей радушно.
На вид ему было лет сорок. Он был невысок, но крепок телом и широк в плечах. Вглядываясь в это открытое, прямодушное лицо с ясными глазами и властным изгибом губ, Игорь невольно проникался симпатией к князю Глебу. Казалось, он весь состоит из контрастов. При тёмно-русых волосах имеет рыжеватые усы и бороду. При дородности тела тем не менее гибок и подвижен. И смеётся князь Глеб по-мальчишески заливисто, хотя голос у него грубоватый, а в лице больше серьёзности, чем озорства.
– Ого! Брательник у тебя как вымахал! – сразу после обмена приветствиями сказал Олегу князь Глеб и похлопал Игоря по плечу. – Чай, знает молодец, с какой стороны к ретивому коню подходить, а?
– Знает, – улыбнулся Олег. – Игорь и мечом владеет не хуже меня. Не подведёт в сече.
