– Можно войско разделить и начать войну одновременно со Всеволодом Юрьевичем и Ростиславичами, – сказал Владимир Глебович.
– А я бы натравил на Смоленск половцев, – высказался Всеволод. – К такой напасти Ростиславичи явно не готовы.
– Что скажешь ты, брат? – обратился Святослав к Игорю.
Игорь предложил замириться с Давыдом, вернув ему пленных дружинников.
– Потребует Давыд отступное серебром, дать ему отступное, – твёрдо промолвил Игорь.
Святослав после долгого раздумья проговорил:
– Я старше Ярослава, а ты, Игорь, старше Всеволода. Так я теперь вам вместо отца и приказываю тебе, Игорь, оставаться здесь и оберегать Чернигов. Ярослав останется в Киеве. А я со Всеволодом и Владимиром пойду выручать рязанского князя и сына своего Глеба.
Святослав и половецкое войско разделил надвое: с Игорем оставил орду Кончака и его брата, с собой взял ханов Гзу и Осолука.
Пленённую Давыдову дружину Святослав отправил в Киев.
К Давыду умчался гонец с предупреждением: коль вздумают Ростиславичи мечами греметь в отсутствие Святослава, все пленные смоляне будут умерщвлены.
В начале июня пешие рати киевского князя в насадах двинулись вверх по Днепру, конные полки шли берегом.
В ту же пору пришла весть о смерти от болезни младшего из Ростиславичей, Мстислава.
Ярослав, узнав об этом, возрадовался и не спешил ехать в Киев, полагая, что Давыду и Рюрику ныне не до мести.
Внезапно из Киева прибыл гонец, сообщивший, что Рюрик с дружиной ворвался рано поутру в Киев, побил людей Святославовых и освободил смолян из поруба.
– Теперь в порубе сидят те из киевлян, что сторону Ольговичей держали, – молвил гонец. – Рюрик призвал на подмогу князей луцких, Ингваря и Всеволода. Да послал за помощью к Ярославу Осмомыслу.
– А где Давыд? – спросил Игорь.
– Ушёл в Смоленск, собирает войско, чтобы ударить в спину Святославу, – ответил гонец.
Ярослав от услышанного чуть дара речи не лишился. Кто бы мог подумать, что у Ростиславичей достанет дерзости захватить Киев! И что будет, если Ярослав Осмомысл, подобно луцким князьям, окажет поддержку Ростиславичам!
– Написал бы письмо своему тестю да растолковал бы, кто ему истинный друг, а кто враг, – подступил к Игорю Ярослав. – Поторопись, Игорь. Коль придут к Рюрику галичане, нам его будет не одолеть. И Святослав далече…
Но Игорь думал о другом.
– Надо немедля на Давыда идти, – сказал он, – не дать ему против Святослава выступить.
– Ополоумел ты, что ли, брат?! – воскликнул Ярослав. – Уйдём мы из Чернигова, кто оборонит город от Рюрика, коль он сюда пожалует?
– Без галичан Рюрик из Киева и носа не покажет, – заметил Игорь, – а покуда галичане соберутся в поход, мы к тому времени разобьём Давыда и вернёмся назад.
– А ну, как не успеем?
– Успеем, брат.
– Так может, сначала на Киев двинем, пока галичане не подоспели?
– С наскока нам Киев не взять, а на долгую осаду у нас времени нет, – возразил Игорь. – К тому же я не хочу, чтобы половцы Киевскую волость пограбили, ведь это владение Святослава. Пускай лучше грабят волость Давыда.
Ярослав нехотя, но согласился с мнением Игоря. И хотя по возрасту старшинство было за Ярославом, он тем не менее уступил главенство над объединённым войском Игорю, зная его ратное умение.
Игорь полагал, что Давыд станет собирать войско близ Смоленска в своих коренных землях, поэтому хотел вести черниговские полки, половцев и свою дружину прямиком к Смоленску. Однако полоцкий князь Всеслав известил Игоря, что Давыд сговаривается с друцким князем Глебом против Ольговичей. Всеслав был готов вместе с братом Брячиславом заступить в стремя против Давыда и друцкого князя, который является их злейшим врагом.
Игорь повернул войско к реке Дручь, на которой стоял город Друцк.
В тех краях дремучие хвойные леса соседствуют с болотными топями, где кишат комары. Маленькие речушки теряются в лесных дебрях. Солнце там каждое утро всходит на небосклон из-за дальнего леса, а вечером прячется за верхушками вековых елей и сосен.
Половцы чувствовали себя неуверенно на узких лесных дорогах. Во время стоянок их шаманы колотили в бубны и нараспев выкрикивали заклинания, отгоняя злых духов, которые мерещились суеверным степнякам в просветах между деревьями.
Редкие селения по берегам рек и на лесных вырубках встречали идущее на северо-восток воинство пустотой и безмолвием. Лесные жители всегда отличались осторожностью, поэтому загодя прятались в лесу, сами уходили и угоняли скот.
К Друцку черниговские рати подступили в середине лета.
Город стоял на крутом берегу Дручи, его окружали высокие земляные валы. На них возвышались стены и башни из дубовых брёвен, сверху укрытые тесовой двускатной кровлей. Перед валами пролегал глубокий ров, заполненный водой из Дручи. Город стоял как бы на острове.
– И невелик городок, а неприступен, – промолвил Игорь, озирая с холма укрепления Друцка.
Находившийся тут же Ярослав недовольно пробурчал:
– Ты сам пожелал забраться в эти дебри. Вот и думай теперь, как воевать станем.
В словах Ярослава явственно слышалось и другое, мол, в случае неудачи вина будет не на нём.
