Игра полностью

Наконец, несмотря на всю предполагаемую красоту появления на свет ребенка, она чувствовала себя так, будто должна навалить самую большую кучу дерьма в комнате, в которой битком набились посторонние люди. Не в состоянии выполнить свою миссию лежа на спине, она встала на колени, чтобы закончить работу, размышляя в горячечном бреду о том, как иногда забавно поворачивается жизнь, как часто все возвращается на круги своя. Все началось с того, что она стояла на коленях, и закончилось так же. Джексон родился в 10:14 после мучительных восемнадцати часов. По закону даже тогда Мэгги могла оставить его у себя, и Тейлоры потеряли бы все. Она подержала его минут пять, прежде чем передать Кэролайн. Так было правильно. Единственный плюс из всего тяжелейшего испытания.

Она думала о том, что, возможно, однажды сможет достаточно повзрослеть, чтобы стать частью его жизни.

Однажды, когда все это сумасшедшее дерьмо закончится.

Но правда была в том, что для некоторых людей сумасшедшее дерьмо никогда не заканчивается.

— Сынок, если не хочешь, можешь не ехать. Ты ведь знаешь это? Ты не должен чувствовать себя обязанным.

Джексон как раз спускался по лестнице с рюкзаком, готовый к отъезду, и отец застал его врасплох.

— Что значит обязанным? — спросил Джексон, насторожившись.

— Ну это когда ты чувствуешь, что должен сделать что-то такое, чего на самом деле не хочешь, но боишься задеть чьи-то чувства.

— Шон… — Это заговорила мама. — Мы не можем обмануть сейчас ее ожидания.

— Я просто сказал, что он не должен чувствовать вину, если уже не в таком э-э-э… восторге от поездки, как был раньше. К тому же знаешь, если он…

— Я хочу поехать, — быстро сказал Джексон, стараясь, чтобы голос звучал как можно более убедительно. — Я хочу, честное слово хочу. — Это была не совсем правда, и родители явно догадывались обо всем, но отец не стал развивать тему. Он согласился отложить разговор и вернуться к нему в ближайшее время. Шон Тейлор всегда откладывал разговоры.

Джексон много думал об этом. В странной комнате, в незнакомом здании особо больше нечем было заняться, кроме как думать о том, что привело его сюда. В любом случае, это была всего лишь ложь во спасение, вполне безобидная, потому что Джексон знал, как Мэгги любит проводить с ним время, и ему нравилось делать ее счастливой. Она обитала в квартирке в окружении шумных соседей, но он все равно переживал из-за того, что ей одиноко. Часто она казалась немного грустной, и иногда, когда он спал в своем большом доме, ему снилось, что она одна в крошечной квартирке, и он просыпался расстроенный.

Поначалу он думал, что это круто — иметь двух мам. Это же два дня рождения в год, два Дня благодарения, два Рождества. Родители никогда не скрывали правду о его усыновлении, так что он всегда знал, что настоящая мама где-то неподалеку.

Впервые они встретились с ней в субботу днем в торговом центре. Увидев его, Мэгги заплакала, и он заплакал, и мама тоже заплакала. Каким-то образом Джексон сразу понял, что любит ее, эту незнакомку, свою настоящую маму.

Он и сейчас ее любит, ужасно сильно… Только по-другому, не так, как своих маму и папу.

В воскресенье вечером она пила. Он никогда не станет рассказывать об этом своим родителям, потому что знает, что это плохо. Он видел, как она подливала выпивку себе в «Спрайт», а потом становилась все дурашливей, забавней, милее по мере того, как подходил к концу «Стальной гигант». Это старый мультик, который он смотрел столько раз, что и не сосчитать, но не хотел говорить ей, чтобы не задеть ее чувства; у Мэгги было не так много фильмов. Вскоре он лег в постель, и прямо перед тем, как провалиться в сон, Джексон почувствовал густой фруктовый сигаретный дым, ползущий через зазор под дверью спальни, и снова ощутил за нее какую-то неловкость, и даже не мог объяснить почему.

Его забрали поздно ночью.

Он проснулся от холода, и на мгновение ему показалось, что он в своей постели. Затем он узнал в скудной окружающей обстановке спальню Мэгги, и его охватили паника и стыд. Пижама была насквозь мокрой, в паху — липко и чесалось. Он вскочил, схватил свое одеяло с Человеком-пауком, которое, к счастью, впитало большую часть мочи, и, словно глупый малыш, начал плакать. В спальне он был один, но лицо его горело от стыда. Эта прискорбная ночная привычка появилась несколько недель назад, и теперь он отчаянно жалел, что не остался дома, где можно тихонько постучать в дверь спальни родителей, и папа поможет ему принять душ и принесет чистое постельное белье без осуждения и насмешек.

Предупреждали ли родители об этом Мэгги? Может быть. Но это не значит, что он хочет разбудить ее и показать, что он наделал. Он не хочет, чтобы она чувствовала себя обязанной.

Он так и стоял, сжимая одеяло, размышляя о том, как выпутаться из этой неприятности, когда услышал шум за окном и, словно внезапно вспомнив свой сон, понял, что его разбудила не лужа, а именно этот звук.

Он замер, и жар унижения, опаливший его щеки, мгновенно улетучился.