– По крайней мере, – соглашаюсь я. – Прости, что заставил тебя надеть большие кольца.
– Все в порядке. Теперь ты знаешь. – Она уныло вздыхает. – Иногда надо увидеть трагедию своими глазами, чтобы ее понять.
– Да, – говорю я серьезно.
У меня дергаются губы, и, наконец, я начинаю смеяться. Она присоединяется, вытягивая ноги и стуча замшевыми сапогами по линолеуму.
– Как же хочется чупа-чупс, – говорит она.
– Как же хочется свободы.
Это опять вызывает у нее смех.
– Боже. Поверить не могу, что мы в тюрьме. И к тому же за непристойное поведение.
– И мой член даже оставался в штанах!
– Вот именно.
Одинокий дежурный в зоне ожидания глядит в нашу сторону, и я замечаю проблеск веселья в его глазах. Весь последний час он сидел за своим компьютером, что-то печатая.
Понятия не имею, куда исчез арестовавший нас полицейский, хотя технически мы не арестованы. В любом случае никто не зачитал мне мои права. Не зачитаны права? Ха! Я посмотрел достаточно эпизодов «Закона и порядка», чтобы знать, что любой судья в здравом уме в мгновение ока прекратит это дело. Если только у него не плохой день.
Я лично считаю, что у Злого Полицейского была дерьмовая ночь. Мы с Деми не сделали ничего противозаконного, и он это знает. Алкотестеры почти ничего у нас не выявили.
– Какое наказание за непристойное поведение? – с любопытством спрашивает она.
– Понятия не имею.
– Простите… сэр? – Она вскакивает и подходит к решетке. – Какое наказание за непристойное поведение? Смертная казнь?
И опять он, кажется, сдерживает улыбку.
– Для однократных нарушителей обычно штраф.
– Отлично, – щебечет она. – Мой соучастник до неприличия богат. Он может выписать вам чек.
– Эй, на меня не смотрите, – говорит с ухмылкой дежурный. – Дождитесь возвращения офицера Болмана – это с ним вам надо разговаривать.
– Может, офицера Болвана? – ворчит Деми.
Я хихикаю.
– Прикольно.
Она опять обращается к дежурному.
– Разве у нас нет права на телефонный звонок? – требует она.
– Она права, – говорю я, подходя к решетке. – Я хочу сделать телефонный звонок.
– Конечно. Валяйте. – Молодой коп подходит и открывает дверь камеры. Он показывает, чтобы я выходил, и с острым щелчком опять все запирает.
– Кому ты позвонишь? – спрашивает Деми.
Я поворачиваюсь, чтобы ответить, но то, как она держит обеими руками железные прутья и смотрит на меня из клетки… этот вид слишком хорош. Я буду жалеть всю жизнь, если упущу эту возможность.
– Можно мне сделать фотографию? – молю я копа.
– Даже не смей, – предупреждает Деми.
Он ухмыляется.
– Давай. – Мне кажется, он давно так не веселился. Сидеть за столом, наверно, охренеть как скучно.
Я выуживаю телефон из кармана и фотографирую Деми, которая, судя по виду, хочет меня убить. А затем, чтобы еще подсыпать соли на рану, я поворачиваюсь и делаю селфи со взбешенной Деми, обхватившей пальцами прутья.
– Это будет моей рождественской открыткой, – говорю я ей, складывая пальцы пистолетом.
– Я тебя ненавижу.
Я не могу заглушить эту непристойную мысль. И не могу до конца ее осознать. Она правда всерьез говорила, что хочет со мной замутить? В ней всегда столько сарказма, что я подумал, что она прикалывается надо мной.
Наверно, это хорошо, что я оставался в неведении. Черт, я и сейчас хотел бы ничего не знать. Я пообещал себе, что в этом году не буду ни с кем спать, и соблазн нарушить эту клятву с Деми накрывает меня с головой.
Дежурный подводит меня к столу и показывает на стационарный телефон.
– Мне нельзя воспользоваться своим телефоном? – Я поднимаю его, чтобы напомнить. Он же только что разрешил мне сделать снимок.
Он качает головой.
– Не по протоколу.
– Ну ладно. Это, конечно, абсолютно бессмысленно, но плевать. – Я пожимаю плечами, поднимаю телефонную трубку и набираю один из немногочисленных номеров, которые знаю наизусть.
– Здорово, тренер, – говорю я после его резкого «алло».
– Дэвенпорт? – с подозрением спрашивает он.
– Да. Надеюсь, я вас не разбудил. – Электронные часы в помещении показывают время 10:37. Не слишком поздно, но у нас раскатка утром в шесть тридцать, поэтому он мог уже быть в кровати.
– Что происходит?! – лает он мне в ухо.
– Ничего особенного. – Я замолкаю, размышляя над тем, как лучше описать свою проблему.
– Это что, связано с хреновым яйцом? – У тренера раздраженный голос. – С ним что-то случилось?
– Нет, с Пабло все хорошо, спасибо, что спросили. Ну, по крайней мере, мне так кажется: он сегодня с Конором, поэтому… да… неважно… – Я выдыхаю. – Не знаю, как проще об этом сказать, поэтому скажу, как есть. Я сейчас в тюрьме и надеюсь, что у вас получится приехать сюда, поговорить с полицейскими и, ну, понимаете, сделать то, что вы делаете.
– То, что я делаю?
– Наорете на всех, – поясняю я.
Следует короткая тишина.
– Это розыгрыш? Потому что у меня нет времени на такое дерьмо.
Я сглатываю смех.
– Я абсолютно серьезен. Нас с подругой остановили сегодня в Гастингсе. Это было полное недопонимание: мы не были пьяными и не вели себя непристойно, несмотря на то, что может говорить офицер Болван.
