Не буду говорить, что с Ти-Джеем легко. Он держит эмоции глубоко внутри, но как только теплеет к людям, то сразу становится ужасно милым. Временами он может быть угрюмым, и поэтому, наверно, я не могу подолгу проводить с ним время. Но это не означает, что он мне не нравится. С Паксом я тоже не могу проводить кучу времени, потому что его мелодраматичная натура в итоге начинает действовать мне на нервы.
Мы с Ти-Джеем идем по извилистой дорожке, и снег хрустит под нашими ногами. Земля скользкая, и он сильнее сжимает мою руку, когда мы попадаем на особо опасный участок тропы.
– Посыпали бы солью, – жалуется он.
– Вот именно. Я чуть не шмякнулась сейчас лицом об лед.
До кофейни остается метров пятьдесят, когда Ти-Джей заговаривает о Хантере.
– Вы много тусуетесь вместе, – замечает он.
Я не могу разгадать его тон. Мне кажется, в нем есть нотка неодобрения, но я не уверена. Ти-Джея иногда так сложно понять.
– Ну да. Мы друзья.
Я оставляю эту деталь при себе. Черт, я не знаю, почему вообще думаю об этом. Я поцеловала его дважды и с радостью сделала бы это еще сотню раз. Но Хантер дважды меня оттолкнул и не хочет больше ни единого поцелуя.
Ох, и он даже не пообещал, что мы вернемся к поцелуям после хоккейного сезона. Он просто повторил, что наша дружба слишком много значит, и мы провели остаток ночи с Дином и остальными, притворяясь, что мы не пытались только что высосать друг другу лица.
Как же это обидно. И печально. Я не верю, что у меня проблемы с самооценкой, потому что уверена, что без проблем найду, с кем переспать. Половина парней в «Тиндере» с радостью мне себя предложит.
Но я не хочу этих парней.
Я хочу Хантера Дэвенпорта.
Я не позволяла себе сильно углубляться в то, чего именно я от него хочу. Продолжать его целовать – это точно. И секс – обязательно. Одна мысль о наших обнаженных телах, сцепленных вместе, вызывает у меня жар. Дальше этого я не загадываю. Но мне правда кажется, что он не прав: я считаю, что мы можем быть друзьями с привилегиями, ничего не усложняя. Разве нет?
– Мне просто кажется, что это странно, – говорит Ти-Джей, выдергивая меня из моих беспокойных мыслей.
– Почему?
– Не знаю. Он такой бабник.
– Не совсем.
– Совсем. Я же рассказывал, как в прошлом году застал его в библиотеке, помнишь? Все, кто трахает телок в общественном месте, мерзкие.
– Во-первых, это совсем не показатель мерзости: у многих очень уважаемых людей есть эксгибиционистские наклонности. Ты что, не слушал лекцию Эндрюс о сексуальных зависимостях? А во-вторых, это было в прошлом году. Сейчас Хантер изменился. Он даже ни с кем не встречается.
– Ага, наверное, из-за герпеса.
Я резко смотрю на Ти-Джея.
– Как грубо.
Он пожимает плечами.
– Правда не всегда приятна.
Теперь я закатываю глаза.
– Какая правда? То, что у Хантера Дэвенпорта герпес?
– Мне кажется, да. Не помню точно, но я дружу с телкой из моей общаги, и она сказала, что прошлой весной заразилась от Хантера ЗППП[26]. Она упоминала сыпь, поэтому я и предположил, что это герпес… Разве от других болезней бывает сыпь? От хламидиоза или гонореи?
– Не знаю. – Я хмурюсь. – Ты сейчас серьезно?
– Честное слово.
Мой желудок тошнотворно переворачивается. Ти-Джей – приличный парень и обычно не распространяет слухи, поэтому я склонна верить, что он правда что-то слышал. Но это не может быть правдой. У Хантера нет ЗППП.
Ну, то есть… у него могло бы быть.
Внезапно мне в голову приходит мысль. Поэтому он и не занимается сексом? Потому что он стыдится болезни и боится заразить кого-то еще?
Такое вполне может быть. В любом случае мне неловко обсуждать личные дела Хантера с Ти-Джеем, который явно его недолюбливает.
– Ладно, неважно. Не нам об этом разговаривать, – говорит Ти-Джей, предвосхитив мои слова. – Это совсем не наше дело.
– Ты прав, – соглашаюсь я.
– Я вообще не должен был ничего говорить. Но я хотел, чтобы ты знала, просто на всякий случай. Раз уж ты проводишь с ним столько времени.
Вечером я тащу Пиппу на хоккей вместе со мной и Бренной. В основном потому, что я беспокоюсь, что Бренна будет настолько поглощена игрой, что мне не с кем будет поговорить. Как и я, Пиппа не фанат хоккея. Никто из нас не смог бы нормально объяснить, что сейчас происходит на льду. Я только вижу больших неповоротливых парней, мчащих на коньках и размахивающих клюшками.
Хантер сказал, что у него номер 12, поэтому я пытаюсь следить глазами за этими двумя цифрами. Мне кажется, у него все хорошо. Но с другой стороны, он не забил ни одного гола, поэтому, возможно, у него все плохо.
Я правда не знаю, как определить успех в хоккее. Нико играл в баскетбол в старшей школе и забивал кучу голов в каждой игре. Но, когда я спрашиваю Бренну, почему нет голов, она объясняет, что в этом хоккей отличается от баскетбола. По всей видимости, некоторые игры заканчиваются всего одним голом. Или даже совсем без голов.
К слову о Нико, во время первого перерыва Пиппа спрашивает о нем.
– Ты слышала что-то от Нико после его нападения на Хоккеиста?
– Не-а.
– Он пытался с тобой связаться? – с любопытством спрашивает Бренна.
