Я пожала ей руку и, слегка повернувшись, одарила Киллиана своим лучшим убийственным взглядом. Затем абсолютно бесстрастным голосом поинтересовалась, принести ли им закуску.
На лице Бет читалось явное замешательство.
– Прости, мам. Ребекка только что на себе испытала последствия моего первого проигрыша. Я должен перед ней извиниться.
– Ну, теперь все понятно. Я – в дамскую комнату. А вы, детки, пока поговорите, – она немного смущенно улыбнулась мне и ушла.
Соседние столики были свободны, хотя сейчас для меня это не имело никакого значения. Я направила всю силу своего гнева на своего... бывшего парня.
– Какого хрена ты вытворяешь, Киллиан?
– Просто мама захотела с тобой познакомиться…
Я сделала медленный, успокаивающий вдох, чтобы не расплакаться.
– А я хотела услышать твой голос. Поговорить. Убедиться, что с тобой все в порядке. Но нет, получив свой гребаный минет, ты сбежал. А теперь смеешь появляться здесь со своей матерью? – я была впечатлена, что мне удалось относительно негромко высказать накипевшее.
В его глазах вспыхнул нешуточный гнев.
– Я предупреждал, Ребекка, как непросто со мной во время игр. Ты же знаешь, я не люблю проигрывать.
– Знаешь что, Киллиан? Все чертовски хреново! Мне жаль, что твой трехколесный велосипед сломался, и его блестящая красная краска поцарапалась. Но я уже взрослая. И тоже не люблю проигрывать. Но с тобой я никогда бы не поступила так, как сделал ты!
Взгляд Киллиана метнулся за мое плечо, и я поняла, что позади меня стояла его мать. Я слегка подвинулась, чтобы она смогла занять свое место.
– Простите, миссис МакГрегор, но у меня сейчас перерыв. Я не смогу вас обслужить.
И я ушла, не оглядываясь. Прошла мимо кухни в кладовку и разревелась. За мной вошел Джим, мой менеджер. Он был явно растерян, но все же согласился, чтобы мои столики обслужила другая официантка. Выйдя через черный вход, я благополучно добралась до своей квартиры. Целая и невредимая.
Я так и не смогла остановить беспрерывный поток слез и понятия не имела, который был час, когда в дверь постучали. Не требовалось много ума, чтобы догадаться, что приехал Киллиан. Я подошла к двери, но открывать ее не собиралась. Понимаю, вела себя немного по-детски, но велела ему убираться домой.
– Я не поеду домой, Ребекка. Открой эту чертову дверь.
Открыв дверь, я отступила, пропуская его. Киллиан вошел и повернулся ко мне лицом. А я с громким стуком закрыла за ним дверь.
– Прости меня, – в его глазах было столько боли.
Я злилась на себя за то, что мне сразу же захотелось сдаться и растаять в его объятиях. Прижаться к нему и целовать, не переставая, до завтрашнего утра. Но я прекрасно понимала, что у наших отношений нет будущего.
– Киллиан, я знаю, что ты сожалеешь. И даже уверена, что пожалеешь и в следующий раз, и в следующий. Но я не смогу с этим смириться. Лишь благодаря тебе я почувствовала себя красивой, и моя уверенность в себе – с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, неимоверно возросла, – я сделала успокаивающий вдох, прежде чем продолжить. – Но, к сожалению, ты причинил мне боли больше, чем кто-либо другой. Езжай домой, Киллиан. И спасибо тебе за все.
Он стоял и смотрел на меня. А я почувствовала, что мои глаза наполнились слезами. Мне не хотелось перед ним плакать, но я была не в состоянии сдержаться. Я отошла в сторону от двери, надеясь, что Киллиан тут же уйдет.
Он шагнул ближе, но не прикоснулся ко мне.
– Я люблю тебя, Ребекка, – я закрыла глаза. – Пожалуйста, не плачь, – его пальцы нежно коснулись моей щеки. – Я боялся причинить тебе боль и поэтому закрылся. Хотел просто высадить тебя возле дома и вообще не трогать. Но я ничего не смог с собой поделать. Знаю, я чертов идиот! Но я люблю тебя, детка.
Я лишь чуть-чуть наклонилась вперед и тут же оказалась в его объятиях. Боже, как же я любила его! Но в то же время мою грудь разрывали тяжкие сомнения.
Киллиан поднял меня и отнес на диван.
– Я люблю тебя, – повторял он снова и снова, пока убирал мои волосы с лица, от чего я заплакала еще сильнее.
Прежде чем усадить меня на диванные подушки, он на мгновение прикоснулся к моему лбу губами. А затем принес коробку салфеток. Когда же он попытался вытереть мой нос, я выхватила у него из рук салфетку и сделала это сама. Мне уже удалось взять себя в руки, но в тоже время для меня было очень важно донести до него мои чувства.
– Я не смогу пережить такое снова, Киллиан, – посмотрев на него, я увидела ту же боль, что появилась ранее в его взгляде. – Я тоже люблю тебя. Но от этого мне еще хуже.
В ответ он поцеловал меня. Поцелуй получился мягким, сладким и полным обещаний. Киллиан обнял меня и крепко прижал к своей груди.
– Мама хочет, чтобы ты пришла к нам на ужин в воскресенье.
– Она меня ненавидит.
В его груди заурчало, и я непроизвольно стиснула его рубашку.
