– Странно как-то всё… А кто же тогда в селе отбивался, если патрульных не было? Говорят, слышали, что на улицах бой шел?
– Да, похоже, дружинники бились… И вот еще, Старый, там, ведь, свободные были.
– Сюрпри-из, сюрприз. Ну, ты рассказывай, рассказывай,– нахмурился, прикидывая что-то в уме, Старый.
– Мы еще на подходе рассыпались двойками, я велел смотреть в оба. Раз там светло, то наверняка кого-то они должны были оставить присматривать. Ведь, так?
– Ну?
– А там не конные эти оказались, а в скирде одной свободный сидел.
– Один сидел? С чего бы – один-то? Как это?
– Тут уж думать нам некогда было, мы его с двух сторон прижали, сверху третий наш скатился, по голове тюкнули, в мешок, а тут и конные эти из села стали высвистывать. Вот и все. Постреляли по ним – и домой…
– Живого хоть притащили? Очень мне хотелось бы с живым свободным сегодня поговорить. Вот прямо сейчас. Ох, как мне не нравится все это…
– Живой, живой! – хохотнул радостно Петр.– Лекарь там с ним сейчас возится. Я двух ребят караулить оставил у карцера.
– Ну, пойдем, Петро, пойдем. Посмотрим на твой сюрприз,– поднялся Старый со стула, и с лампой в руках дождался, пока Петр первым выйдет в коридор. Тот шел, улыбаясь, довольный успешным рейдом отряда, своим четким и ясным рассказом, «трофеем» своим. Но на лице Старого, идущего сзади, не видно было особой радости.
