Игра Арканмирра полностью

– Почему не меч Фрейра, молот Тора или копье Одина? Что тебе до наследия Асов? Я знаю вас, готландцев: вы ведь не почитаете Асов как богов, и в чем-то вы правы.

– Участь Мьолльнира и Гунгнира мне известна, – проговорил я, – а меч Фрейра, Хундингсбана, сейчас меня не интересует. Рог Судьбы – иное дело: он нужен мне. Вернее, я должен его найти.

– Зачем? – прямо спросила она.

– Чтобы отомстить за Иггдрасиль, – столь же прямо ответил я. – Спрашивай дальше, я отвечу.

Фрейя покачала головой:

– С самого начала я недооценивала тебя. Даже после того, как ты на моих глазах отправил в Бездну одного из Властителей, я считала тебя простым смертным.

– И в чем-то была права, – перефразировал я ее собственное замечание. – Тогда. Но не теперь.

– Должна ли я именовать тебя «Йохан Черный Странник»?

– Не думаю. Богиня любви, даже бывшая, не примет сторону Тьмы. Кроме того… мой статус в указанном отношении пока не определен.

– Это что-то новенькое, – удивилась Владычица, – на моей памяти такого не случалось…

Я ухмыльнулся:

– Не в моих правилах напоминать дамам об их возрасте, однако… Твоя память охватывает немногим больше пятисот столетий. Не такой уж долгий срок по меркам Большой Игры.

– Справедливо замечено. Итак, ты собираешься отправиться на поиски Рога Судьбы?

– Да. Это будет лучшим выбором.

– А после этого?

– То есть?

– Кому ты собираешься мстить? – В голосе Искательницы было нечто большее, нежели простой интерес. – Рагнарок не был твоей битвой, а павшие Асы не были твоим народом. Кому именно и за что ты хочешь мстить?

– Я, как и все смертные, – сын Аска и Эмблы…

– Все готландцы. Но не все смертные, – поправила Владычица. – К половинчикам, например, это не относится…

– В общем, Ясень-Иггдрасиль в каком-то смысле мой родственник, так что основание у меня есть.

– Ну-ну. Кровная месть за уничтожение дерева. Это…

– Ты поможешь мне? – прервал я.

– Да. Но сперва – смотри сюда.

Искательница кивком указала на свое зеркало и дала мне возможность вновь проникнуть в далекое прошлое.

Голубые глаза Фрейи метали молнии, которые сделали бы честь даже Мьолльниру. К сожалению, эти молнии были бессильны расплавить обвивавшие ее стройную фигуру черные цепи.

Положив руки на подлокотники золотого трона, ранее принадлежавшего Одину, Локи смотрел на пленницу с обычной ехидной ухмылкой, наслаждаясь столь редко выпадавшим ему чувством превосходства.

– Желаешь сказать что-нибудь, дорогая?

Фрейя всегда была сдержанной и приветливой. Но сдерживаться она уже не могла, и в адрес Лиса последовал целый заряд заковыристых фраз на диалектах цвергов и троллей.

Локи укоризненно покачал головой.

– Постыдилась бы. На вид такая интеллигентная, а ругается, как последняя…

Невысказанное им слово, как ни странно, заставило Фрейю улыбнуться:

– Это не оскорбление, Лис, а констатация факта. Ты теряешь свой стиль.

– И верно, ты ж у нас богиня любви, – нахмурился Локи. – Ладно, Птичка, я подумаю над другой формулировкой. Тебе тоже следует кое над чем поразмыслить – к примеру, как ты собираешься убедить меня не подвергать твои чудесные перышки испытанию Огнем?

Фрейя промолчала, но Лис не отставал:

– Ты ведь знаешь, меня можно подкупить. К примеру, слезами…

– Моими слезами, – уточнила Фрейя. – Когда-то мои слезы действительно обращались в золото, однако это происходило до того, как цверги были уничтожены. Это же их магия, в конце концов. Ты перехитрил самого себя, Хитроумный.

Локи оскорбленно фыркнул: