Игра без козырей полностью

Сначала я отобрал расплывчатые дубликаты с неправильно выбранной выдержкой, порвал их и бросил в мусорную корзину Долли. У меня осталась пятьдесят одна фотография содержимого кейса Крея. На первый взгляд вполне невинные документы, но на самом деле это был динамит.

Рассортировав снимки, я получил две большие стопки. В одной из них оказались все сертификаты о покупке акций Сибери и письма от биржевого маклера. К этой же стопке я добавил бумагу, озаглавленную «И.С», с результатами этих сделок. В другую пачку я сложил фотографии банкнотов, документы по сделкам, не имеющим отношения к Сибери, и два листа, которые я нашел на самом дне кейса.

Потом я перечитал все письма от биржевого маклера, человека по фамилии Эллис Болт, связанного с фирмой «Чаринг, Стрит и Кинг». Болт и Крей были в дружеских отношениях, в письмах иногда упоминались дома, где они оба бывали в гостях. Но в большинстве писем, напечатанных на машинке, сообщалось о наличии акций и перспективах различных сделок (включая Сибери), о покупке акций и поступивших предложениях, о налогах, гербовом сборе и комиссионных. Два письма были написаны Болтом от руки. Первое, очень короткое, – десять дней назад:

Дорогой Г.

С интересом будем ждать новостей в пятницу.

Эллис.

Второе Крей, должно быть, получил в то утро, когда приехал в Эйнсфорд:

Дорогой Г.

Я отдал в типографию последний рисунок, и листовки будут готовы к концу следующей недели, в крайнем случае – ко вторнику. Но обязательно за два-три дня до очередной встречи. По-моему, это сработает. Если случится заминка, снова может возникнуть паника, но, разумеется, Вы об этом позаботитесь.

Эллис.

– Долли, – сказал я, – можно воспользоваться твоим телефоном?

– Пожалуйста.

Я позвонил в Bona fides.

– Джек? Мог бы я получить краткие сведения еще об одном человеке? Эллис Болт, биржевой маклер, работает от фирмы, которая называется «Чаринг, Стрит и Кинг». – Я дал ему адрес. – Он друг Крея. И, боюсь, с ним нужна такая же осторожность.

– Хорошо. Я перезвоню, – пообещал Джек Коупленд.

Я сидел, уставясь в два безобидных на вид письма.

«С интересом будем ждать новостей в пятницу». Это могли быть любые новости или вовсе никаких. Но это могли быть новости из газет или по телевидению, а в пятницу по радио я слышал, что соревнования в Сибери отменяются, потому что перевернулся грузовик с химикатами и залил скаковые дорожки.

Второе письмо тоже можно прочесть по-разному. Его содержание легко было отнести к встрече акционеров, на которой надо любой ценой избежать паники. Однако оно могло относиться и к ипподрому Сибери, где еще одна паника могла повлиять на стоимость акций.

Письма напоминали открытки с секретом: с одной стороны смотришь – приличная картинка, повернешь – стыд и срам.

Если в письме стыд и срам, то мистер Эллис Болт по самые брови увяз в уголовных преступлениях. Если же к такому заключению меня привела болезненная подозрительность, тогда я выдвигаю против респектабельного, давно завоевавшего уважение биржевого маклера чудовищно несправедливое обвинение.

Я снова взял телефон Долли и набрал номер.

– "Чаринг, Стрит и Кинг", доброе утро, – произнес спокойный женский голос.

– Доброе утро. Я хотел бы договориться о встрече с мистером Болтом и обсудить некоторые инвестиции. Это возможно?

– Конечно. С вами говорит секретарь мистера Болта. Могу я записать вашу фамилию?

– Холли. Джон Холли.

– Вы предполагаете стать нашим новым клиентом, мистер Холли?

– Именно так.

– Понимаю. Мистер Болт будет в офисе завтра, во второй половине дня. Я могу записать вас на три тридцать. Вас это устроит?

– Спасибо. Прекрасно. Я приеду.

Положив трубку, я вопросительно посмотрел на Долли.

– Ты не будешь возражать, если я сейчас уйду на весь день?

– Сид, дорогой, это очень мило, но тебе не надо спрашивать у меня разрешения, – улыбнулась она. – Шеф четко сказал, что ты сейчас сам себе начальник. Ты не должен отчитываться ни передо мной, ни перед кем-либо в офисе, кроме самого шефа. Можешь мне поверить, он еще никому и никогда не давал такой самостоятельности. Ты, любовь моя, можешь делать все, что хочешь, я больше тебе не начальник.

– Ты не обижаешься? – спросил я.

– Нет, – сказала она. – Если хорошо подумать, то нет. Мне кажется, шеф всегда хотел, чтобы ты стал его партнером по агентству.

– Долли! – удивленно воскликнул я. – Это же смешно!

– У него нет другой подходящей кандидатуры, – объяснила она.

– И он выбрал вышедшего в тираж жокея, чтобы сделать его своим помощником, – засмеялся я.

– Он выбрал человека, имеющего достаточный капитал, чтобы купить партнерство, человека, достигшего вершины в одной профессии и со временем способного достичь вершины и в другой.

– Ты бредишь, дорогая Долли. Вчера он чуть не выгнал меня.