– Разумеется. – Джун сняла наушники и пригладила растрепавшиеся волосы. – Мне намного спокойнее, когда он у меня под рукой, а не на сцене. А сейчас мы собираемся пойти поужинать – надо поработать над его манерами за столом. Кстати, здесь его сынишка. Знаешь, мне еще никогда не приходилось видеть, чтобы отец так носился с ребенком. – Внезапно улыбка исчезла с ее лица. – На самом деле я и не ожидала, что он окажется таким настойчивым. Но что мне было делать, если он так долго упрашивал меня? Я не раз выставляла его за дверь. Не знаю, может, это был страх предательства, а может, желание убедиться, что он серьезно ко мне относится. И каждый раз он возвращался снова и снова. – Она весело поглядела на Карла и улыбнулась: – Пожалуй, за такую настойчивость можно накинуть пару очков.
– Наверное, ты ему нравишься.
– Я и сама так думаю. Ну, у меня еще будет время проверить его чувства.
Джун дружески потрепала Карла по щеке и скрылась за дверью.
Стоя за кулисами, Аманда Кларк с умилением наблюдала, как застыли в объятиях Брайан и Челси.
– Посмотри-ка, Артур. Нет, ты только посмотри!
Артур Трумэн улыбнулся:
– Замечательно, Аманда. Замечательно! Тебе бы тоже следовало так меня поцеловать.
– Не глупи, Артур! – притворно нахмурилась она. – Я ведь серьезно. Я не могу понять. Мы играем спектакль уже четыре месяца, то есть шестнадцать… нет, семнадцать недель.
– Ну и что?
Она понизила голос и прошептала:
– И каждый вечер они обходились коротким поцелуем и спокойно выходили на поклон. Зачем же сегодня было позволять себе подобную вольность? Наверняка Джун будет рвать и метать.
Артур нежно обнял свою любимую актрису и поцеловал ее в щеку:
– Он имеет право делать все, что ему вздумается. Ведь это его пьеса.
