Едва ее брюки упали на пол, Дино в нетерпении попытался подняться, но предостерегающий жест Ронни заставил его подчиниться и ждать. Ее улыбка безмолвно обещала, что его терпение будет вознаграждено самым сказочным образом. Дино широко ухмыльнулся и продолжал лежать, опершись на локоть. Напряжение его чресел не ускользнуло от ее внимания. Ее зритель явно наслаждался происходящим, но это была лишь первая сцена. С обольстительной, порабощающей улыбкой Ронни опустилась на толстый ковер, грациозно изогнув спину так, чтобы сильнее подчеркнуть линию пышной груди. Ее руки мягко массировали, ласкали его колени, двигаясь снизу вверх и умышленно обходя то, что так жаждало ее прикосновений. Она низко склонилась над Дино, и ее каштановые волосы волной упали ей на лицо. Затем она вытащила у него из-под брюк черную спортивную рубашку, обнажив его полный, покрытый темными завитками волос живот. Ей стало противно, но она тут же вспомнила, что это – спектакль, требующий от нее всех сил, собранности и воли к успеху.
Ронни принялась расстегивать пряжку ремня, властно отвергнув лихорадочную попытку Дино помочь ей в этом. Его умоляющий и полный желания взгляд лишь убедил Ронни в том, как верно рассчитаны неторопливые движения ее пальцев, расстегивающих «молнию» его брюк. Она склонилась и запечатлела игривый поцелуй там, откуда исходило нараставшее возбуждение. Дино, тяжело дыша, запустил руку в копну ее роскошных волос. Ронни стало не по себе при мысли о том, что, если он хоть как-то ее не возбудит, дальнейший спектакль превратится для нее в пытку, ибо до сих пор она не ощутила ни малейшего желания. Но эта мысль лишь раззадорила ее. Нужно мечтать, фантазировать, обратить мечту в действительность. Это в ее власти. Это ее жизнь.
Мужчина, оказавшийся сегодня в ее постели, уже не был тучным бизнесменом, стремившимся предаться плотским утехам в объятиях одной из девушек, приглашенных им на вечеринку. Нет, он превратился в нежного любовника, в рыцаря, о котором Ронни мечтала всю свою жизнь, страстно желая дарить и принимать его объятия и ласку. В ее воображении он был само совершенство: благородный, прекрасный, желанный. Всякое промедление, отделяющее Ронни от того момента, когда его страсть мощно взорвется внутри ее, становилось теперь настоящей пыткой. Дино стал для нее принцем, греческим богом, победителем, героем. Она предавалась мечтам, упоительным, захватывающим, невероятным. Влажное напряжение ее лона лишь доказывало силу самовнушения. Ронни интересовало, возможно ли испытать оргазм, сидя на стуле и используя в качестве стимула только убеждение, фантазию и воображение. Эта занятная мысль приходила ей в голову раза два, но так и осталась нереализованной.
Ронни продолжала нежно щекотать живот Дино, время от времени игриво просовывая пальцы под резинку его трусов. Она вскинула брови, словно спрашивая, не пора ли приступить к действию. Раздувающиеся ноздри и тяжелое дыхание Дино приказывали начинать без промедления. Но спешка не входила в ее планы. Ронни испытывала огромное наслаждение от того, что несколько раз медленно оттягивала резинку его трусов, а затем резко отпускала ее в точно рассчитанный момент, непосредственно предшествующий взрыву возбуждения. Ронни явно видела восторг своего единственного зрителя, отчаянно жаждущего главного развлечения. Отчаяние – вот то, чего она ждала, желала увидеть в глазах Дино, почувствовать в напряжении его чресел.
Ронни склонилась к нему, и едва ее дыхание коснулось возбужденной плоти Дино, она обвила руками его талию и рывком сдернула с него брюки, отпрянув с игривым смехом. Пока он высвобождался из штанин, Ронни оценивающе оглядела себя: отпечаток ремня, остававшийся у нее на животе, всегда чрезвычайно раздражал ее. Иногда он не исчезал по нескольку дней, и тогда количество ее любовников значительно сокращалось.
На лице Дино появилось острое раздражение. Пора немного облегчить ему ожидание, подумала она, но только подразнить, не больше. Она опять склонилась к Дино и неторопливо провела языком от основания к самому кончику его восставшего члена, чем привела его в полный восторг. Он испустил стон блаженного облегчения, в то время как его пальцы блуждали в ее густых кудрях. С минуту Ронни угощала его самыми изощренными ласками, на какие только был способен ее язык, после чего поднялась и села, пристально глядя Дино в глаза. Его мощная грудь тяжело вздымалась, а взгляд требовал большего, самого главного. И Ронни была уже готова к этому, но не раньше, чем после еще одного испытания.
