Брайан почувствовал, что она уснула. Он накрыл ее плечи одеялом и взглянул на будильник, вспомнив, что забыл поставить его на пять часов. Он снова поцеловал гладкий лоб Челси и откинулся на подушки. Итак,
Брайан вдруг понял, что те женщины, которые когда-то были с ним рядом, оказывались какими-то беспомощными, не приспособленными к реальной жизни, не знали, как выжить. И они дарили ему свою любовь. Как эта девушка, которая нуждается в его помощи. Именно это делает ее особенно привлекательной и желанной. Да, она точно нуждается в нем. В этом он уверен. Ему всегда нравилось чувствовать себя нужным. Он хотел быть нужным. Ему просто необходимо быть кому-то нужным. И если эта девушка доверит ему свои проблемы, свое чистое сердце, свои помыслы и мечты, он сделает все возможное, чтобы отдать ей свой опыт, свою страсть, всю свою любовь.
Официант снова подлил воды и отошел в сторону. Джун Рорк хотелось пить: она взяла стакан и сделала маленький глоток. Она не могла понять Коди Флинна. Почему это он вдруг стал таким милым и почему пригласил ее поужинать в такой дорогой ресторан? Хотя в данный момент ей это было, в сущности, безразлично – расслабляющая атмосфера ресторана была для нее важнее мотива ее кавалера. Все здесь располагало к спокойной и неторопливой беседе. Легкий гул и тонкий перезвон столовых приборов и фарфора сопровождался мягкими звуками струнной музыки. Такой вечер был прекрасным вознаграждением после первого удачного репетиционного дня.
Коди поставил свой бокал на стол и вновь пристально поглядел на Джун.
– Я действительно очень рад, что вы согласились провести со мной вечер.
Джун не ответила и с отсутствующим видом продолжала ковырять вилкой в своей тарелке с салатом. Все двадцать минут, которые они провели здесь, Коди говорил о всякой ерунде. Но несвойственная ему сосредоточенность наводила ее на мысль, что он собирается сообщить ей нечто важное.
Он вздохнул и обвел взглядом зал.
– Нам надо серьезно поговорить, Джун. Это важно для нас обоих.
– Я так и думала, – безразличным тоном произнесла она. Внутренний голос твердил ей, что этот красавец, разумеется, не мог пригласить ее на обед просто так, без какой-либо веской причины. Мужчины никогда не изменяли этому правилу, когда чего-то хотели от нее. Никогда.
Коди ослепительно улыбнулся:
– Скажите мне, как я сегодня был на репетиции?
Она с минуту помедлила с ответом.
– Неплохо. Пока неплохо.
– А остальные? – продолжал он.
Она прищурилась, гадая, к чему он клонит.
– Тоже. Разумеется, полно шероховатостей. Но это ведь только первый день.
Коди кивнул, затем оперся локтями о край стола.
– Тогда зачем же так свирепствовать? Неужели это так уж необходимо?
«Вот в чем дело», – подумала она, откидываясь на спинку стула и промокая уголки рта краем салфетки. Он не понял ее метода и теперь собирается вежливо призвать ее к снисходительности. Как благородно! Джун подняла брови.
– Да, необходимо. Именно так Джун Рорк начинает свой первый репетиционный день. И я не считаю нужным что-либо объяснять или оправдываться, мистер Флинн.
Коди принялся покручивать усики.
– Я не прошу вас оправдываться. Мне просто любопытно, всегда ли вы такая резкая и взвинченная, как сегодня. Если же да, то меня всерьез беспокоит судьба спектакля.
Краска волной залила лицо Джун, но она справилась с собой и постаралась ответить как можно вежливее:
– Значит, ты находишь меня жестокой?
– И бессердечной, – добавил он.
Джун отпила еще воды.
– Это твое личное мнение. – Она посмотрела на Коди, оценивая, насколько неожиданно могут прозвучать ее следующие слова, затем продолжила: – Я не обязана отчитываться перед тобой, но все-таки немного приоткрою свой секрет. В самом начале я всегда бываю строга с труппой. Не каждый режиссер придерживается такого стиля работы, но это мой стиль. И таким образом мне удается достичь сразу нескольких целей. Во-первых, я могу выжать из моих мальчиков и девочек больше, чем они готовы были отдать.
– Сегодня я видел, как вы это делаете. Но этот метод чреват неприятными инцидентами, конфликтами и потерями.
– Пожалуй, – согласилась она. – С теми, кто слабее других. В таких случаях мы улаживаем проблему. И второе. Мой стиль помогает актерам избавиться от всего того дерьма, которое они приносят с собой на сцену. До премьеры труппа будет ненавидеть меня лютой ненавистью и любить друг друга больше, чем собственную семью. После премьеры, когда они наконец увидят, чего они добились, они полюбят и меня. Вот так.
