– Ничего, все в порядке. – Она внимательно посмотрела на его расстроенное лицо. – А как твои дела? У тебя такой вид, как будто кто-то умер. Что-нибудь случилось?
– Нет. Знаешь, мне нужно с тобой поговорить, если у тебя есть немного свободного времени. – В его голосе зазвучала надежда. – А что, если нам вместе поужинать? Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.
– Это, конечно, было бы здорово. Но, к сожалению, я уже обещала Коди и Джун cходить с ними вечером в «Таверну». Мы там встречаемся с Дино… Может быть, завтра?
Брайан разочарованно вздохнул:
– Может быть. Я тебе позвоню.
Но почему же она не пригласила и его присоединиться к ним? Единственно возможным ответом на этот вопрос могло быть то, что планировалось два визита. В этом не было ничего обнадеживающего. Несомненно одно: он ей больше не нужен. Какая жестокость! И как она ошибается. Он совершенно необходим ей, причем сейчас, как никогда раньше. Почему же она этого не понимает? Не может же она так просто повернуться и уйти и все начать сначала с другим мужчиной. Только сейчас Брайан заметил, как у него дрожат руки.
Домой он отправился пешком, в полном одиночестве. Ему хотелось все обдумать, решить, как быть дальше, а в переполненном автобусе или в такси это было совершенно невозможно. Не прошел он и сотни метров, как тяжелая свинцовая туча, мрачно нависшая над городом, прорвалась сильнейшим ливнем. Брайан продолжал двигаться сквозь сплошную пелену дождя, отсутствующим взглядом меряя мостовую. Он казался себе совершенно одиноким в толпе пешеходов. Нет, ливень совершенно не беспокоил его, более того, Брайан с радостью подставлял лицо под его очистительные потоки. Ему припомнился другой дождливый день и его балкон с панорамой Нью-Йорка. Будут ли еще в его жизни такие дождливые дни? Но и спустя почти час, когда он подошел наконец к своему дому, Брайан чувствовал себя таким же удрученным, как и после разговора с Челси. И самое главное, он так и не смог придумать, как же ему быть дальше.
Из переносного усилителя, пристроенного на краю маленькой сцены школы имени Вашингтона в Бронксе, неслась громкая музыка. Брайан зааплодировал, восхищенный танцевальным мастерством троих из его учеников. Он взглянул на часы и понял, что сегодня репетиция опять затянулась дольше обычного. Но никто из студентов, казалось, не обращал на время никакого внимания. Совсем наоборот. По мере приближения премьеры «Тетушки Чарли» волнение учеников и их родителей росло пропорционально желанию все увеличивать продолжительность репетиций. Вот и сегодня все занятые в спектакле актеры поработали на славу. Молодой симпатичный чернокожий парень по имени Келвин Мерфи, исполняющий роль лорда Фэнкуорта и переодевающийся в платье престарелой тетушки, оказался по-настоящему талантлив. Помимо своего таланта, он славился еще неумеренной болтовней о том, как в скором будущем он сможет запросто переплюнуть своего однофамильца, Эдди Мерфи. Брайан твердо верил, что в один прекрасный день это таки произойдет.
Да и все ребята в его группе были не без способностей. Но главным в работе актера Брайан считал вдохновение. И не важно, сколько раз они ошибались, не важно, сколько времени ему пришлось потерять на репетициях из-за их озорства. Он не уставал повторять им, в чем состоит их призвание, с удовольствием поощрял и развивал их таланты. У двоих из группы поначалу возникли трудности с запоминанием текста, но желание выступать на сцене и участвовать во всеобщей праздничной атмосфере спектакля побудило подростков зубрить пьесу до тех пор, пока их реплики не отскакивали от зубов. Старание подростков не ускользнуло и от внимания их родителей, и Брайан время от времени находил в своем почтовом ящике открытки и записочки с выражениями родительской благодарности. В это утро Брайан нуждался в своих питомцах не меньше, чем они – в нем. В этой школе, вдали от интриг Бродвея, Брайан чувствовал себя много спокойнее и увереннее.
– Мистер Кэллоуэй, – начал Келвин, почесав подбородок. Многие из учеников уже потянулись из зала к выходу. – Мне, конечно, нравится наша пьеса. Но, согласитесь, только идиоты могут приходить на такие спектакли и хохотать до упаду, когда все это так далеко от реальной жизни. Я считаю, что она просто глупая.
Брайан сидел на краю сцены и задумчиво глядел на юношу.
– Вот почему то, чем мы занимаемся, и называется фарс, – улыбнулся он. – А чем, собственно, реальная жизнь отличается от фарса?
Келвин пожал плечами.
– Может, и так. Мы смеемся над чьим-либо дурацким поступком или удачной шуткой. Но мы же не идиотничаем с утра до вечера, иначе свихнуться можно.
Брайан обвел взглядом пустые ряды кресел.
– Да, такое возможно. – Он внимательно поглядел в карие глаза Келвина. – Знаешь, иногда нужно чуть-чуть поидиотничать, чтобы не свихнуться окончательно. Понимаешь?
Юноша кивнул и присел рядом с Брайаном.
– Понимаю. Скажем, в детстве для меня существовало два места, где можно было забыть все обидное и жестокое: Кони-Айленд и зоопарк. Там совсем не как в настоящей жизни.
Брайан обнял его за плечи.
