Челси на миг растерялась. Как же так, ведь для Брайана театр – смысл всей его жизни. А школа в Бронксе? Нет, это какая-то ошибка. Но не успела эта мысль зародиться у нее в голове, как ее поглотила волна равнодушия. Жизнь Кэллоуэя не имеет к ней никакого отношения.
– Ты действительно этого хочешь? – Челси остановилась на последней ступеньке и прислонилась к каменной стене.
– Сам не знаю. Возможно. Но перед отъездом я хочу перед тобой извиниться.
Челси нахмурилась:
– За что?
– За то, что сбил тебя с пути. – Он опустил глаза и уставился на бутылку с пивом. – Это выходит помимо моей воли. Вечно я лезу не в свое дело, считая, что несу ответственность за чужую судьбу, что моя помощь кому-то нужна, и вечно попадаю впросак. Так что извини за все, что я натворил. Ты мне очень дорога, Челси. Очень. Мне кажется, мы были так счастливы, но я по глупости сам упустил это счастье. Я до сих пор надеюсь, что мы можем все начать сначала. Кроме тебя, меня ничто не держит в Нью-Йорке. Прости меня за все, Челси.
Ее глаза негодующе сверкнули.
– Ни с какого пути ты меня не сбивал. Все, чего я добилась, – только моя заслуга. Понятно? А ты противный приставучий тип. Возомнил, что все должны прислушиваться к твоим увещеваниям и капризам? Не бери на себя слишком много! Пожалуй, тебе действительно лучше возвратиться к своему папочке и научиться наконец жить собственной жизнью, а не копаться в чужой!
Брайан готов был провалиться сквозь землю. Он отчаянно прокраснел и смущенно спросил:
– Челси, неужели ты так быстро забыла все, что между нами было?
– Ну что ты заладил! – Она пожала плечами. – Да, была милая маленькая история. Но она закончилась. Теперь я совсем другая, у меня совсем другие интересы. Да и тебе бы не помешало немного измениться. А что, Ронни для тебя не слишком хороша?
Брайан с отчаянием посмотрел ей в глаза. Ей действительно было
– Прощай, Челси. – Брайан повернулся и стал подниматься по лестнице.
Челси продолжала смотреть на белевшую в темноте полоску прибоя и чувствовала приятный легкий ветерок. Ее руки все еще дрожали от гнева. Коди никогда не указывал ей, как нужно жить. Он всегда позволял ей быть самой собой. Почему же Брайан вечно лезет к ней со своими нравоучениями? Да разве он мог поступить иначе, чем поджав хвост бежать из Нью-Йорка и забиться под чье-нибудь уютное крылышко? Постепенно Челси пришла к выводу, что Брайан слабак. Он не победитель по натуре. Победитель – это тот, кто, невзирая на неудачи, стремится вперед и находит в себе мужество отказаться от того, что ему больше не принадлежит. Да, зачем отрицать: тогда они неплохо провели время. Но то было тогда. А сейчас – другое дело.
– Эй, Челси! – вывел ее из задумчивости голос Ронни де Марко, спускавшейся вниз по лестнице.
– Привет, Ронни. – Челси рассматривала прибой. Ей не хотелось думать о Брайане Кэллоуэе.
Ронни медленно спустилась и остановилась неподалеку, лениво потягивая из бокала белое вино.
– Тебя там разыскивает Коди.
Челси мгновенно повернулась.
– Коди? Где он?
– Кажется, пошел выпить чего-нибудь. Он просто просил передать тебе, что собирается заглянуть в бунгало для отдыха, ну, знаешь, там, в парке? Так что поторопись.
– В бунгало?
– Угу. – Ронни показала на ту сторону пристани. – Вон там. Видишь? Деревянный домик со стеклянной крышей. Похоже на фонарь. Там есть сауна, бассейн, джакузи – в общем, неплохо.
Челси внимательно вгляделась в темноту, с трудом различая контуры современного строения.
– Вижу. Спасибо, Ронни.
Ронни де Марко наблюдала за тем, как Челси послушно зашагала к бунгало. Одно дело сделано, осталось еще два. Она быстро повернулась и устремилась вверх по лестнице.
– Коди, иди-ка сюда, приятель, – я хочу поцеловать тебя в щечку. – Ронни говорила намеренно громко, надеясь привлечь всеобщее внимание. – Ну, иди же сюда, мой дорогой. Сегодня ты это заслужил.
Коди, сидевший рядом с Джун на садовой скамейке, удивленно вскинул брови. Потом, улыбнувшись, шутливо отмахнулся. Но та приняла соблазнительную позу и стояла, покачивая бедрами. Все, кто присутствовал при этой сцене, принялись его поддразнивать. Коди неуверенно посмотрел на Джун. Та улыбнулась и едва заметно кивнула. Тогда он поднялся, торжественно обнял Ронни и картинно поцеловал ее в щеку. Гости бурно зааплодировали.
Когда он выпустил ее из своих объятий, Ронни, опасливо озираясь на сидевшую в двух шагах Джун, быстро прошептала ему на ухо:
– С вас должок, мистер Флинн. И я хотела бы его получить. Сегодня ночью.
Взгляд Коди помрачнел, но лучезарная улыбка все еще играла на его лице.
– Я не должен тебе ничего.
– Как это «ничего»? Впрочем, сначала выслушай, о чем идет речь, а потом уже брызгай слюной. Будешь послушным сегодня, и мы – квиты.
– Что тебе надо на этот раз?
– Поговорить с Джун. Наедине. Так что не маячь перед глазами. И делов-то. – Она усмехнулась. – Что скажешь?
– И это все? – удивленно переспросил Коди.