После разговора с Джэнет Челси стало немного легче. Ей вспомнился тот день, несколько месяцев тому назад, когда она познакомилась с веселой блондинкой по имени Джи Би и смотрела на нее свысока, как на существо второго сорта. Но сейчас Челси испытывала что-то вроде зависти, глядя на жизнерадостную, влюбленную в жизнь Джэнет. И как ей это удается? И она достойна самого большого уважения хотя бы за то, что ей известны тайны великого искусства – искусства выживать.
– Все будет в порядке, любовь моя. Раны оставляют шрамы на поверхности, но не проникают в сердце. Я никогда этого не допущу. Помни об этом!
Ронни де Марко со вздохом кивнула и погрузилась в горячую пенную ванну. Из огромного зеркала на стене на нее с нежностью смотрела Александра. Зачерпнув ладонью воды, Ронни плеснула на темные кровоподтеки под глазами. Все ее тело ныло от тупой боли, но ванна успокаивала, расслабляла.
Слезы снова выступили на глазах Ронни.
– Но мне было так больно…
– Знаю. – Александра плакала вместе с ней. – Но помни, Вероника, это мне он сделал больно, а не тебе. Там была я. И я взяла всю боль на себя. Это моя боль, не твоя. Забудь о ней и отдай ее мне.
Ронни попыталась улыбнуться.
– Я так люблю тебя…
– И я тебя, дорогая. – Александра откинула распущенные волосы с плеч. – Все будет как раньше. Ведь так, дорогая?
– Да, – грустно кивнула Ронни.
– Ты все еще вспоминаешь о том ужасном дне?
– Да.
Александра наклонилась вперед, отгоняя назад пену.
– Твоя память хранит одну лишь темноту. Вспомни про
– Про свет?
– Да, про свет, моя девочка. Помни о дне. Забудь о ночи, любовь моя, просто пройди сквозь нее, как я тебе сказала. И с тобой останется свет.
Воспоминания вновь овладели Ронни. Вот она, пятнадцатилетняя, в потертых джинсах и коротенькой курточке. Девочка, не потерявшая невинность, но уже втайне мечтающая о мужском внимании, которое выделило бы ее из толпы. В тот вечер она хотела лишь пококетничать с парнями в автобусе. Она лишь дразнила их, отпуская безобидные шутки, вычитанные из какого-то журнала для девушек, который ее старшая сестрица стащила из супермаркета. Тогда она и не догадывалась об истинном смысле своих слов. Для нее это была игра, невинная игра. Эти двое не имели никакого права прикасаться к ней, грубо хватать ее за одежду. Она попыталась убежать, но их было двое. Один быстро выдохся и отстал. Но второй, в подтяжках, продолжал погоню. Он все бежал и бежал, звал ее, кричал ей вслед ужасные, страшные вещи. Она до сих пор видела мокрые листья на тротуаре под ее ногами. Стояла осень, и улицы были в опавших листьях.
Она надеялась, что ей удастся убежать, но он нагнал ее. Он не остановился даже тогда, когда она попыталась объяснить ему, что это была всего лишь игра, и умоляла отпустить ее. Он затащил ее в темную безлюдную аллею; она помнила его алчные руки, рвущие на ней одежду, тискающие, бьющие, насилующие, оскверняющие… а потом была боль, жгучая боль, слезы, отвращение и дьявольский хохот. Была ли в том ее вина? Неужели невинная игра могла закончиться так жестоко? Нет, не могла. Этот парень отнял у нее то, что ему не принадлежало и не для него предназначалось. А потом бросил ее одну в слезах, в разорванной одежде, с пятнами крови на трусиках. Ей пришлось избавиться от них, чтобы никто их не нашел, и с тех пор она никогда не носила нижнего белья.
– Ты все так хорошо помнишь, любовь моя? – Теплый голос Александры исходил из глубины зеркального стекла. – То был день нашей встречи. Мы встретились у тебя в ванной комнате и вместе промывали раны. Помнишь?
– Помню.
– И как я исцеляла их? Ты помнишь, как приятны, как легки были очищающие струи воды и мои прикосновения… Но ведь это не все, что я тогда для тебя сделала. И это ты тоже помнишь?
– Да.
– Ты думаешь только о темном. А ведь есть еще и свет. На следующий день я попросила тебя остаться дома. И ты позволила мне пойти за тебя в школу. Помнишь?
– Нет, не помню.
– Вот и хорошо. Твоя мать всегда хранила в буфете множество столовых ножей. Она и не заметила, что одним стало меньше.
Холодок пробежал по спине Ронни. Она всегда доверяла Александре и знала, что та всегда права.
Александра омывала Ронни водой, которая просачивалась сквозь пальцы.
– Тот парень стал для тебя раковой опухолью, которую следовало удалить. Он пытался причинить тебе боль. И если бы не я, ему бы это удалось. К счастью, я явилась вовремя. А мне-то он уже ничего не мог сделать. Но мы, конечно, не могли допустить, чтобы он продолжал причинять боль другим.
– Не могли.