— А вот этого я при дроне не скажу: прикроют возможности, если заранее узнают. Мы можем поговорить об этом в доме, при условии, что вся толпа станет вокруг дома и начнет горланить какую-нибудь песню, чтобы помешать направленным микрофонам камер и дронов.
— Ладно, послушаем, чего расскажешь, — сказал Блекджек и крикнул: — эй, Матесон, построй людей вокруг дома и запевай что-нибудь похабное, как ты умеешь.
— Стой, Блекджек, — сказал один из его телохранителей, — а что, если это все план по твоей ликвидации? Другой «тюлень» на острове — это неспроста…
Шрайвер поморщился:
— Хотели бы убить — убили б в тюряге… А за что Вогель попал сюда?
— Его жену угробили в клинике в результате грубой врачебной ошибки вкупе с халатностью. Макс не стал дожидаться правосудия и убил кучу сотрудников клиники, перестреляв почти всех, имевших хотя бы минимальное отношение к смерти его жены.
Блекджек вздохнул:
— Понимаю его. Видел его Лидию на семейной встрече нашего взвода… даже немного завидовал. Она более чем стоила возмездия. Ладно, идемте в дом.
— Но только между четырьмя глазами. Максимум еще Ильза.
— Маркус мой советник, он толковый мужик.
— Но людоед. Я не доверяю людям, имеющим психику, отличную от моей, потому что не могу предсказывать их поступки. Без обид, Маркус.
Он вздохнул с наигранной печалью:
— Вообще-то, это было по согласию…
— Ага. Только ворарефилия была не только у твоего любовника, она есть и у тебя. Как я уже сказал — ничего личного, я предпочитаю иметь дело с теми, чья голова работает аналогично моей.
Мы втроем вошли в хибару и сели за стол, Шрайвер крикнул, чтобы начинали петь — и вся орава загорланила на нескольких языках, кто что горазд.
— Ну давай, Профессор, излагай свой план, — сказал Шрайвер, наклонившись вперед.
— У меня их несколько. Первый вариант заключается в том, чтобы взять заложников, желательно не принадлежащих к «восьмерке». Правовой статус территории двоякий, для стран «восьмерки» это запретный остров «вне человечества», где не имеет права находиться ни один гражданин «восьмерки». Но для всех остальных государств, не присоединившихся к «хартии об изгнании», Остров продолжает оставаться территорией под протекторатом «восьмерки». Если, предположим, на острове окажется бельгиец или швед — его захват нами будет расцениваться как террористический акт на территории «восьмерки». Не вдаваясь в подробности, возможен вариант договора с той же Швецией: политическое убежище в обмен на освобождение заложников. С учетом того, что все, попавшие на остров, считаются такими, в отношении которых было осуществлено наказание — мы получаем иммунитет к преследованию за все наши прошлые преступления. Это поставит «восьмерку» перед необходимостью пересматривать «хартию изгнания» — но на нас этот пересмотр уже не будет распространяться.
— Ты всерьез веришь, что нас выпустят, если у нас будут заложники? — спросила Ильза.
— Да, особенно если среди заложников будут израильтяне.
— Не поняла?
— Когда-то Израиль выпустил из тюрем тысячу сорок семь террористов, чтобы освободить одного своего солдата. Если мы получим хотя бы одного еврея из Израиля — это наш билет. Нас всего несколько десятков, мы менее опасные преступники, нежели террористы…
— Вообще-то, мы и есть террористы, — хмыкнул Шрайвер.
— Вы враги американского государства — не Израиля.
— Осталось придумать, где найти заложников.
— Легко. Тут бушуют сильные штормы, рядом пролегает авиационный маршрут. Например, год назад в десятке километров упал в море пассажирский лайнер, все погибли. Пилоты попросту заблудились в грозу. Если бы у нас была радиостанция — мы могли бы навести терпящий бедствие самолет на нашу лагуну, а затем спасти, кого сможем. Вот тебе и заложники, причем мы уже будем в глазах общества не террористами, а героями-спасателями. А что удерживаем заложников — ну, мы же просто хотим награду за спасение.
— Тут у меня аж два замечания. Во-первых, из-за статуса острова тот же Израиль может попытаться провести спецоперацию, а «восьмерка» закроет глаза, типа, не наша юрисдикция, ничего не знаем.
— Да, черт побери, это вполне возможно! Именно поэтому я пришел договариваться с тобой, а не со сбродом из «апачей». Ты же «тюлень», лучший в мире войсковой спецназ, с боевым опытом, командир и лидер! Я обеспечиваю интеллектуальные нужды нашего освобождения, а ты обеспечишь военную силу.
— Из этого сброда трудно сделать боеспособный отряд…
— А я и не обещал тебе, что будет легко. Хочешь на свободу — приложи усилия. Впрочем, спецоперация возможна, но не против нас, а против «восьмерки». Вывезти нас с Острова тайком вместе с заложниками намного проще, чем воевать с нами. Особенно если у нас будет хорошо натренированный состав во главе с «тюленем».
— Допустим. Только у нас нет радиостанции.
— Будет. На Острове и на дне у берега есть достаточно материалов, из которых я смогу собрать любительскую радиостанцию. Хотя достать материалы будет не очень просто. Итак, это был первый вариант.
— А второй?
