— Нет, нам незачем повторять их ошибку и вступать в бой на чужом поле, не имея достаточного преимущества. А вот что мы сейчас сделаем… — и я достал заготовленные листы со списками имен.
Шрайвер пробежался по ним взглядом:
— Будем погибших вычеркивать?
— Нет. Это «личные дела». После каждой стычки вы двое как эксперты будете выставлять тем, чьи действия видели, баллы, оценивающие игрока как бойца. Допустим, по шкале от минус десяти до десяти. Десять — это высочайший уровень, как вы двое.
— Хм… Зачем?
— Затем, что я могу знать, какую роль исполнял тот же Сорель или любой другой на месте службы — но не могу знать, насколько хорошо он это делал. Я не в состоянии во время боя оценивать, насколько хорошо и грамотно действуют люди под давлением. Я знаю, кто как играл раньше — но теперь характер Игры изменился от охоты по принципу «все против всех» до двух условно организованных команд. Вот я с ваших слов понял, что делали их снайпера — но не могу адекватно оценить их уровень. Сорель стрелял издали — это что? Грамотность, трусость, неграмотность? Почему мазал — кривые руки или просто дистанция? Пореченков — тут все очевидно: яйца на месте, умение маскироваться тоже, на близких дистанциях смертельно опасен. А Сореля оценить не могу. Потому наших бойцов, да и врагов тоже, будете оценивать вы, а выставленные вами баллы — это уже цифровая информация с неплохим уровнем достоверности, а цифры — это то, в чем я силен. Динамика группировки в целом, динамика отдельных бойцов, кто приобретает опыт, кто бесполезен — я могу оперировать этими данными, выбирая стратегию поведения.
— Интересный подход, оценки солдатам выставлять — это что-то новое, — хмыкнула Ильза.
— Военный может оценивать другого военного, почитав его личное дело или увидев в бою, и найти ему правильное применение, с учетом сильных и слабых сторон. Я — человек не военный, а данные, которые я собрал по игрокам, позволяют мне судить о том, что это за люди, но не какие из них бойцы. Нужна оценка в числовом виде.
Вскоре я получил требуемое. Как и ожидалось, подавляющее большинство получило крайне низкие оценки от одного до пяти, хотя по некоторым Блекджек отметил их потенциал или другие сильные стороны.
— Забавно получилось, — сказал он, — но я бы поставил одну из самых высоких оценок погибшему канадцу… Ошибся, да, все ошибаются… Но у него были яйца, достаточно крепкие для опасного маневра… Так, сегодня камеры ломать будем?
— Нет, рисковать Сноу мы пока не можем. А вот отправить пару групп охотников можно. И надо уже начинать ловить «новичков».
Поимку первого новичка я даже смог понаблюдать по телевизору: вечером заглянул Лейбер и сообщил, что наши гонят потенциального рекрута. Я сразу же включил нужный канал.
— Да стой же ты!..
Необыкновенно шустрый человек, ростом едва ли выше метра пятидесяти пяти, несмотря на солидных размеров рюкзак за спиной, сноровисто юркнул в кусты, оттуда донесся лязг затвора.
Винсенте Пачиано, крепкий здоровяк под два метра, не стал ждать выстрела и скрылся за стволом ближайшего платана.
— Твою ж мать за ногу! — второй «охотник», вьенамец, которого звали очень смешным для любого, кто понимает по-русски, именем Чо Сын Хуй, мгновенно повторил маневр Пачиано: демонстрируя чудеса подвижности и гибкости, он свернулся невообразимой буквой за средних размеров валуном, отстоящим от места неудавшегося диалога метров на пятнадцать.
— Эй, шустрила! Давай просто поговорим!
Вместо ответа, из кустов грохнул выстрел. Пуля прошла в нескольких метрах от здоровяка.
— Я тебе эту винтовку сейчас тебе в жопу засуну и проверну! — заводясь, пообещал Пачиано. — Ты тупой или не понимаешь английского?
— А зачем мне вас понимать? Вы гнались за мной два километра, этого достаточно.
— Вот затем и гнались, чтобы поговорить! Если б я имел ввиду тебя грохнуть, ты б и не заметил этого! Мой напарник тебя б выследил, не приближаясь даже на полкилометра! Он вообще специалист в таких вещах! — Пачиано в сердцах кивнул себе за спину, где о присутствии Хуя напоминали только следы на гравии, оставленные впопыхах левым ботинком «специалиста». — Я б тебя исполнил метров с четырёхсот, пока ты б спал!
— Это если бы я не нашёл, где укрыться. — Ровно раздалось из кустов. — Пока неубедительно.
Пачиано искренне и от души расхохотался:
— А где бы ты тут укрылся, мил человек⁈ В полосе прилива? Или у нас на базе? Или, может, в лагере у «апачей»? Угу, там бы тебя заценили, со всех сторон… — здоровяк вовремя прикусил язык, благоразумно следую требованию психолога «ни в коем случае не допускать высказываний, эмоциональный эффект от которых может оказаться негативным!». — Ты пойми, вариантов у тебя мало. Это сейчас ты думаешь, что крут, разжившись винтовкой и вещами. Хлопнул пару новичков? Хорош. Но есть тут получше тебя и ты это хорошо знаешь.
— Давай ближе к делу. — Просипел из своего хлипкого укрытия прыткий коротышка, видимо, ощутимо придавленный нелёгким рюкзаком. — Чего хочешь?
