За порогом дома пахнуло сыростью давно не топленного помещения и пылью, мохнатым серым налетом покрывшей убогую обстановку избы с подгнившим полом и покосившейся холодной печью. Отыскав огарок свечи, Михаил Павлович зажег его и откинул крышку подпола. Осторожно спустился вниз по ветхим ступенькам, освещая себе дорогу огарком свечи. Небрежно откинув в сторону всякий хлам, освободил угол земляного пола погреба и внимательно вгляделся — похоже, никто тут не копался: земля слежавшаяся, плотно утрамбованная, и оставленная для контроля тряпочка на месте.
Поднявшись наверх, Котенев достал из багажника маленькую складную лопатку и вновь вернулся в погреб. Скинув пиджак, поплевал на ладони и начал копать. Через полчаса лопата заскрежетала по металлу. Встав на колени, Михаил Павлович разгреб руками землю и вынул небольшой железный ящичек с ручкой. Накидав в ямку земли и завалив ее сверху рассохшимися кадками, старыми решетами и щербатыми кринками, поднялся в избу. Посидел на лавке, покурил, поставив у ног вырытый ящичек. Достав из кармана связку ключей, выбрал один и вставил в замочную скважину ящичка, повернул и чуть приоткрыл стальную крышку — все было на месте. Заперев ящичек, он отнес его к машине и бережно спрятал в дипломат с наборным замком.
Возвращая старикам ключи, Котенев достал бумажник.
— Вот, присматривайте за домом. — Он положил деньги на старенькую скатерть, покрывавшую стол.
— Когда же ты жить-то в ем станешь? — подслеповато щурясь, беззубым ртом прошамкал старик-хозяин. — Рушится ить жилье без призору, крыша текеть, а давеча дожжи обещались.
— Следующим летом, — отмахнулся Михаил Павлович.
— Так и жисть пройдет, — вытерла нос концом платка старуха, прибирая оставленные им деньги.
— Ничего, вы, главное, присматривайте. Скоро материал для ремонта завезу, — выходя, пообещал Котенев. Поверили ему старики или нет, наплевать. Главное, цел ящичек, а за это никаких денег не жалко…
Уже поздно ночью он позвонил в двери Ставич. Открыв, она ахнула:
— Господи! Ты не пьян ли? Весь в глине, в грязи? Где тебя так угораздило? Давай вычищу.
— Потом все, потом, — отстраняя ее, пробормотал Котенев, внося в прихожую чемодан и тяжелый дипломат. — Грязь — ерунда, отчистим. Никто мне не звонил?
— Нет. Ты что, собрался уезжать? — Она поглядела на чемодан.
— Собрался.
— Опять на ночь приехал? — Татьяна повернулась, чтобы пойти на кухню, но он удержал ее, обнял, прижав к себе.
— Не на ночь. К тебе перебираюсь, насовсем…
Слушая запись разговора Бондарева с Котеневым, консультант фирмы Виктор Иванович Полозов потягивал свежесваренный Александриди кофе и морщился от неудовольствия. Сидя напротив, грек преувеличенно внимательно рассматривал ногти на руках, казалось весь уйдя в это занятие. Иногда он искоса поглядывал на Полозова и, в очередной раз заметив гримасу неудовольствия, спросил:
— Не нравится кофе?
— Не нравится разговор, — вздохнул Виктор Иванович. — Они идут по следу, а наш недоумок распинается, пытаясь казаться святее самого папы римского. Нашел кого дурить.
— Плохо, — согласно покивал грек, достав пилку для ногтей и начав заниматься маникюром.
Полозов сердито заметил:
— Брось ты… Закажи билеты на самолет. Пора его убирать отсюда. Глаз не спускай, влезай ему в душу, вытягивай остальные деловые связи, о которых он пока молчит. Пересидите пока, а там станет видно. Пошустрить надо насчет его семьи, жену проверить. И… не нравится мне этот опер. — Он кивнул на замолкший магнитофон, с легким шуршанием перематывавший пленку.
— Охрану снять? — убрал пилку Лука.
— Успеется. — Полозов блаженно вытянул ноги и надолго замолчал, думая о чем-то своем.
Грек прибрал со стола, отнес грязные чашки на кухню, выключил магнитофон и, снова усевшись напротив консультанта, застыл в выжидательной позе. Наконец Виктор Иванович обратил на него внимание. Приоткрыв глаза, он бросил одно слово:
— Картотеку!
Лука быстро вскочил, снял с полки книжного шкафа несколько томов и, запустив руку в тайник, вытащил узкий длинный ящичек. Принес, поставил на стол перед Полозовым. Тот надел очки и начал перебирать холеными пальцами карточки с машинописным текстом.
— Не то, опять не то, — тихонько приговаривал он до тех пор, пока одна из карточек не привлекла его внимания. — Вот, — консультант показал на нее, — этот и есть наш основной противник!
— Купцов Иван Николаевич, — прочитал Лука. — Полагаете?
— Больше некому, — криво усмехнулся Полозов. — Он работает у Рогачева, мечтающего со временем передать ему отдел. Сам Иван Николаевич крепкий профессионал, служил в их центральном аппарате, потом был направлен в Прибалтику, но не ужился с местным руководством и при первой возможности вернулся сюда. Причем не без помощи своего учителя, Рогачева. Он его, по всей вероятности, и выскреб обратно, в Москву.
— А Бондарев? Он у нас появлялся в двух случаях, — щурясь от дыма зажатой в углу рта сигареты, заметил грек. — Приходил к Лушиной в больницу и беседовал с Котеневым.
