— О том, что и на новом месте вас могут отыскать, — грустно улыбнулся Иван. — Вот какая незадачка получается. Они обязательно придут, и вам надо выбрать между нами, то есть законом, и ими…
Заметив приближающегося к машине наблюдателя, старший охраны, дежурившей по приказу Александриди около дома Хомчика, приглушил звук магнитофона и опустил стекло окна. Свой неприметный жигуль он загнал в угол двора, откуда было хорошо видно выставленного напротив подъезда наблюдателя. Второй должен торчать с пенсионерами на лавке и страховать первого. Во избежание досадной осечки, случившейся у Лушиных, отлучаться с положенных мест наблюдателям строго запрещено, и если один из них ослушался, на это должны быть веские причины.
— Что? — едва дождавшись, пока приблизится наблюдатель, нетерпеливо спросил старший.
— Легавые, — наклонившись к приоткрытому окну машины, шепотом ответил тот.
— Откуда?
— Местный участковый привел. Я его узнал, специально интересовался личностью. Просочились грамотно, по одному, а потом скопились у дверей квартиры. Хомчик им открыл.
Старший задумался, выбивая пальцами дробь по баранке — кто мог предположить, что события повернутся столь неожиданным образом? Появление милиционеров никак не входило в расчеты, а теперь приходится ломать голову, чтобы придумать, как быть.
— И во дворе рассосались, — продолжил наблюдатель, нервно почесывая мускулистую грудь под распахнутой модной курткой. На шее у него висел на цепочке костяной амулет в виде дельфина. Когда он чесал поросшую жесткими волосами грудь, казалось, что маленький белый костяной дельфин играет в шерсти, то ныряя, то выныривая из нее. — Обложили хомутом! Видимо, клиенту пришли кранты. А залетные, похоже, прибыли.
— Точно? — вскинул на него глаза старший. Ну и денек сегодня, сюрприз за сюрпризом! Неужели залетные бандюги действительно объявились и сейчас начнется представление с буффонадой и стрельбой?
— Похоже, да, — настороженно бросая взгляды по сторонам, парень с амулетом мотнул головой в сторону ворот. — Там пристроились, на стареньком москвичонке, четверо. Приметы сходятся. Один вылезал и шлялся по двору, а потом нырнул в подъезд. Проверял, наверное. Я сигнала не давал, пока остальные на месте оставались.
— Легавые их засекли? — Старший достал сигареты и прикурил. Дым показался горьким и отдающим лекарствами: тряпки, что ли, добавляют в табак на фабриках или валериановый корень, чтобы успокаивать страсти курящей части населения?
— По-моему, нет. Вдруг еще не они? — Наблюдатель поймал взгляд старшего, но тот отвел глаза. Чего ему сказать? Ситуация не из самых простых и лучших. Сейчас бы, самое верное, немедленно линять отсюда, пока не поздно, но потом неприятностей от хозяев не оберешься. Придется как-то выкручиваться, уповая на то, что залетные и легавые перебьют друг друга.
— Вдруг, не вдруг, — недовольно буркнул старший. — Вас не обнаружили? Нет? Это хорошо. Номер машины, ну, этого москвичонка, на котором приехали залетные, записал? Молодец… — Он явно тянул время, не зная, на что решиться, и потому занудливо задавал один уточняющий вопрос за другим.
Видимо, наблюдатель это понял и прямо поинтересовался:
— Чего делать будем? Уходим?
Не ответив, старший открыл перчаточное отделение и вынул портативную японскую рацию. Включил, повертел верньер настройки, но кроме треска помех в эфире была тишина.
— Молчат подлецы, — кивнул он на прибор. — Хотел послушать, что там менты друг другу передают. Раз они и во дворе ошиваются, должны иметь связь со своими в квартире. В общем, так: я сейчас позвоню и доложусь, а ты слушай.
Сунув в руку наблюдателя рацию, он шустро побежал к автомату и набрал знакомый номер. Быстро переговорив, вернулся.
— Призвали к вниманию, — доложил наблюдатель.
— Готовятся, — ухмыльнулся старший. — Иди к ребятам, скажи, пусть одну машину отгонят на улицу. Если залетные будут уходить, чтобы прилипли к ним и не отпускали. Упустят — башку оторву! Главное, знать, кто они и откуда, а разборы пойдут потом, не сейчас. Тут им менты разгуляться не позволят. Вторую тачку пусть поставят за моей. И пока ни во что не вмешиваться, наблюдать за легавыми и залетными. Понял?
Наблюдатель кивнул и повернулся, чтобы уйти. И в этот момент во дворе грохнул выстрел…
— Поверьте, я тут абсолютно ни при чем. — Хомчик молитвенно сложил руки на груди и преданно поглядел на Купцова. — Котенев обязан отвечать сам за себя, Лушин за себя, а я только за себя. В конце концов, меня принудили.
— Кто? — с интересом разглядывая станок для огранки камней, бросил Бондарев.
— Котенев, Михаил Павлович Котенев, — с готовностью ответил Рафаил Яковлевич. — Все он! Я чистосердечно. И еще Рогожин. Он всем заправлял.
— Рогожин? — поднял брови Иван. Новость! Откуда вдруг выплывает новая фамилия? Нет, не зря он решил потолковать по душам с Хомчиком: тот сразу понял, что пахнет жареным и лучше спасать то, что остается, чем покрывать Котенева. — Когда вы его видели в последний раз?
