— За ним местные товарищи приглядывают, — снова зевнул Бондарев. — От драконов всего можно ждать, не зря же они отправились на машине? Видимо, не могли на самолете. Боялись контроля.
— Только к Котеневу ли они поехали? — грустно усмехнулся Иван.
— Больше некуда, — резонно возразил Саша, — зачем же они из Ставич адрес выбивали, если не собирались повидаться с Михаилом Павловичем?
Иван не ответил — прикрыв глаза, он думал о том, что разговор с Котеневым теперь будет другой и интересно, как отреагирует Михаил Павлович на показания Хомчика? Но больше беспокоили Лыков и Жедь — драконы! Он уже видел их фотографии. Лысоватый, одевавшийся в милицейскую форму, и есть Виктор Жедь, а главарь, выдававший себя за следователя, — Аркадий Лыков. Ориентировка об их задержании дана, но задержат ли их на пути к убежищу Котенева?..
Дом, куда привез Котенева хитроумный грек, Михаилу Павловичу понравился — двухэтажный, просторный, с двумя верандами, большим холлом и низким сводчатым подвалом, полным припасов. Вокруг тенистый сад, через него бежит ручей, играя камушками и тихо журча непонятные людям песенки о далеких горных ледниках, где под солнцем тает снег, отдавший ему свою прохладу.
И комнаты удобные — с окнами во всю стену, отделанными деревом потолками и резными дверями. На полу красивые ковры, удобная мебель, приличная библиотека, не говоря уже о магнитофонах, телевизорах японского производства и видео. Наслаждайся: отдыхай, вкушай яства, приготовленные приходившей помогать по хозяйству старухой, похожей на старую ведьму из сказок Гофмана. Когда Михаил Павлович увидел ее в первый раз, то чуть не вздрогнул — вся закутана в черное, и не понять, где платки, где юбки, а где кофты, и из этих черных тряпок торчит кривой нос и поблескивают карие глаза, не по-старчески острые, внимательные.
Старухину стряпню он попробовал тоже с опаской и недоверием, но ведьма оказалась кулинарной кудесницей — так вкусно Котенев еще никогда не ел. Какая из ее рук выходила рыба — сдобренная специями, ароматная, нежная, тающая во рту; а какое было мясо — что жареное, что тушенное с овощами, что сваренное в супах! Каждый день новые блюда, прекрасные напитки, полные фруктов хрустальные вазы, стоявшие на столах в каждой комнате. Через неделю Михаил Павлович заметил, что брюки стали сходиться на поясе с трудом, и начал бегать по утрам. Впрочем, не так уж жали брюки, была и другая причина для пробежек.
В первые же дни он понял, что вынужден пребывать в гостеприимном доме как в роскошной тюрьме, — Лука не отходил от него ни на шаг, а когда Котенев решил прогуляться, мягко, но очень настойчиво посоветовал не делать этого, особенно в одиночестве. Прогулки следовало совершать только в компании Александриди и по избранным им маршрутам. О том, чтобы дать Татьяне телеграмму или позвонить, нечего думать. Телефон в доме был, но он стоял в комнате грека, которую тот запирал на ключ, а по приезде он сразу предупредил: никаких звонков, писем, телеграмм — никто не должен знать, где проводит отпуск Котенев.
— Так надо, — придав лицу многозначительное выражение посвященного в таинства, недоступные другим людям, сказал Лука.
Пришлось скрепя сердце согласиться. Заветный кейс Михаил Павлович засунул в шкаф, а пистолет носил при себе, на ночь кладя оружие под матрас. Рубашки и костюмы он развесил на плечиках, а из портмоне выгреб мелочь и завязал ее в узелок из носового платка, спрятав тяжелую «колбаску» в плавки, — играть в детектив так уж играть.
Утром он выбежал в трусах на участок и пригласил уже поднявшегося грека пробежаться, чтобы скинуть лишний жирок. Лука вставал на удивление рано, словно совсем не ложился — чуть не до рассвета читал или смотрел видео, болтал с кем-то по телефону то на русском, то на каком-то непонятном гортанном языке, — а утром выйдешь в холл, так он уже там: свеженький, чисто выбритый, приветливо улыбающийся, пахнущий дорогим одеколоном. Иногда у Михаила Павловича появлялась мысль о двойниках — один Лука спит, а другой в это время бодрствует. Но двойника не было.
— Бегать? — критически осматривая экипировку Котенева, усмехнулся грек. — Нет, увольте. А вы, если хотите, пожалуйста. Только недалеко и недолго. За участком есть приличная дорога, можете порезвиться там.
Михаил Павлович кивнул и выскочил за калитку. Он был в трусах и кроссовках, даже без майки, а на голове легкая велосипедная кепочка. Лука проводил его взглядом и остался ждать возвращения гостя на веранде. Котенев был более чем уверен, что Александриди засек по часам время, чтобы определить, сколько бегал поднадзорный. В том, что он поднадзорный, Михаил Павлович уже не сомневался.
«Ну и пусть, — припуская по дороге, подумал он. — Пока наши планы совпадают, я готов потешить хозяев. Мне надо пересидеть в тиши смутное время, а потом посмотрим. Если захочу уйти, то Лука невелика преграда, отодвинем».
