Побегав, он свернул в проулок между домами и, выбравшись на проезжую дорогу, остановил какого-то местного смуглого парня, расспросив его, где находится почта и можно ли оттуда позвонить в Москву из автомата. Получив утвердительный ответ, Михаил Павлович побегал еще с полчасика и, вернувшись, сразу отправился под душ.
Плескаясь под струями теплой воды, он усмехался, вспоминая, как нервно вышагивал из угла в угол веранды Лука, обеспокоенный долгим отсутствием гостя. Ничего, пусть икру помечет, ему полезно, больше желчи стечет.
День прошел как обычно, а на следующее утро Котенев снова выскочил за калитку в трусах, уже не спрашивая разрешения грека. Добежав до знакомого проулка, он быстренько отыскал почту и позвонил Татьяне. Успел сказать свой адрес, что любит и соскучился, попросил взять отпуск и поехать к родителям, обещал позвонить еще. Как выяснилось, звонок он сделал вовремя. Когда вернулся на участок, там стояла машина и потные парни выгружали какие-то железки, обернутые в промасленную бумагу. Покосившись на них, Михаил Павлович поспешил в душ. Потом завтракали, а после кофе и фруктов Лука повел его в сад и показал полностью оборудованную спортивную площадку с тренажерами — все красиво, компактно, подобрано со знанием дела.
— Мое упущение не подумать о физическом развитии гостей, — взяв под руку Котенева, ворковал грек, — гиподинамия губительна, а вам не следует маячить в городке и мозолить чужим глаза, тем более в трусах. Здесь это не принято. Можете пользоваться тренажерами, а пробежки придется прекратить. Так надо.
Михаилу Павловичу захотелось дать греку в ухо, и он едва сдержал желание, подавив его и изобразив на губах признательную улыбку:
— Я вам так благодарен. Конечно, вы, как всегда, правы и удивительно предусмотрительны.
«А позвонить я успел, — ехидно подумал он, возвращаясь в дом. — И ты, голубчик, не уследил. Нет, не уследил».
На душе стало весело — не так уж все плохо и страшно, стоит, наверное, сделать вид, что все принимаешь и исполняешь, отдохнуть, набраться сил, а потом уйти, когда придет время. А оно придет! Захотелось запеть, как в детстве: «Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел…»
— Чего это вы развеселились? — подозрительно покосился на него Александриди. — Радуетесь? Чему?
— Прекрасные тренажеры, — улыбнулся Михаил Павлович. — Ну а рыбалку устроите? Знаете, с ночевкой, костром, душистой ухой. Отдыхать так отдыхать. Или даже лучше охоту. Здесь есть на кого охотиться?
— Есть, — буркнул грек. — На кого охотиться, везде есть. Я подумаю, посоветуюсь.
«С кем?» — чуть не вырвалось у Котенева, но он вовремя прикусил язык. Зачем настораживать подозрительного грека.
— И еще хорошо бы купаться. Здесь есть где?
— Не устраивает душ? — поднимаясь на веранду и перебирая лежавшие на столике видеокассеты, недовольно проскрипел Лука.
— Хочется живой воды, — устраиваясь в кресле и ожидая сеанса, ответил Михаил Павлович. Фильмы у грека были интересные, многие доставляли истинное удовольствие.
— За дорогой, сзади дома, есть озеро, — включая телевизор, сообщил Александриди. — Думаю, можно купаться. Вы как хотите, утром или вечером?
— Лучше утром.
Посмотрели американскую музыкальную комедию о похождениях двух братьев-джазменов, старавшихся заработать деньги для воспитавшего их приюта. Потом обедали на другой веранде, где закутанная в черное ведьма собрала на стол. Отобедав, немного соснули в своих комнатах; поднявшись, попили чаю, поиграли в нарды, до которых Александриди был большой охотник, — играя, он заводился, пыхтел, лицо краснело, и каждый проигрыш огорчал его так, словно он отдавал последнее.
Гулять пошли вместе — жара немного спала, воздух, казалось, напоен ароматами, и грек, довольный сегодняшним выигрышем, сам отвел Котенева к озеру.
Вернулись к ужину. Поели, покурили, поболтали о пустяках, посмотрели телевизор и разошлись по комнатам. Михаил Павлович разделся и, задернув противомоскитный полог, зажег бра над изголовьем — решил почитать перед сном. В наступившей тишине было слышно, как прошаркала по плитам дорожки ведьма в черном. Где-то, наверное в соседнем доме, играло радио, а Котенев вдруг подумал: странно, что в таком доме не держат сторожевой собаки. Не похоже, чтобы здесь постоянно жили, хотя все содержится в образцовом порядке. Может быть, когда нет гостей, здесь постоянно живет сторож и у него есть собака, а сейчас его вместе с ней убрали, чтобы не глазел на неположенное и сам не вертелся перед гостями?
За стеной в комнате Александриди тихо зазвонил телефон. Потом послышался приглушенный голос грека.
«Опять докладывает, — лениво поворачиваясь на другой бок, подумал Михаил Павлович. — Дисциплинированный».
Вскоре глухо прозвучали по коврам шаги Луки. Через минуту он без стука вошел в комнату Котенева, присел на край постели. Лицо у грека было озабоченным.
— Что читаете? — Видимо оттягивая начало неприятного разговора, он близоруко сощурился, разглядывая обложку книги. — История инквизиции? Охота на ночь глядя забивать голову кошмарами давно прошедших веков? В наше время своих неприятностей хватает.
