Все же голос Вогта чуть смягчился:
— Игра испытывает нас. Главным образом тебя, потому что улавливает твои сомнения. Но если ты поддашься искушению, соблазнишься обманчивой простотой скверных решений, то в конечном итоге именно они определят, кем ты являешься, — Вогт взял руку Наёмницы и прижал ее ладонь к своей горячей щеке. — Посмотри мне в глаза. Я знаю, как ты это ненавидишь, но сейчас посмотри.
Наёмница подчинилась. Это было как пытка, и все же… в этом было свое очарование. Даже в разгар спора она могла рассмотреть в глазах Вогта серебристую искорку безмятежности. А его кожа… На нежных щеках Вогта не пробивалось ни единого волоска, что лишь усилило ее ощущение, что он абсолютно не такой, как те мужчины, с которыми ей приходилось иметь дело ранее.
«А он все-таки красивый… идиот бесючий, но красивый, — подумала она и сразу оборвала себя: — Нечего думать об этом».
— Я знаю, что на самом деле ты хорошая. И для того, чтобы оставаться хорошей, тебе просто нужно оставаться собой. Мы победим в Игре, если будем настоящими, — объяснил Вогт. — Но когда мы скрытны и нечестны, мы не настоящие.
— Я понимаю, — виновато ответила Наёмница. — Тогда, вероятно, мне не следует утаивать то, что произошло со мной в замке Шванн и позже, в другом месте?
— Не следует, — подтвердил Вогт.
— Только давай сместимся ближе к реке. Мне ужасно хочется пить.
— Обопрись на меня.
На берегу Наёмница рассказала о Колдуне и обо всех странных вещах, что она видела и делала в его замке. Лоб Вогта разгладился; он вроде бы совсем успокоился.
— То была его жизнь. Она была среди ветвей высохшего дерева. Не понимаю, почему золотой шарик хранился там, где многие могут взять его, — сбивчиво рассказывала Наёмница. — Ты снился мне, я сказала? Во сне ты разговаривал со мной.
— Видимо, я так сильно о тебе волновался, что сумел найти способ навестить тебя.
— Ты не помнишь?
— Нет. Видимо, я сам при этом был погружен в сон.
— Когда я отдала Шванн золотой шарик, она разбила его. Если бы я его не нашла…
— Ты нашла его, потому что его сложно было не найти.
— Но я не все ей отдала, — вспомнила Наёмница. — Серый камень… Может, оно и к лучшему, — нащупав на шее тесьму, она вытащила мешочек из-под рубахи и сняла его с шеи. Как и все прочее на ней, мешочек не избежал участи быть окроплённым кровью. — Вот… — Наёмница протянула камешек Вогту. — Он был там, в замке. Я нашла его во рту у жабы…
— Самое не подходящее для него место, — заметил Вогт, вращая камень в пальцах.
В белом свете раннего утра камень выглядел совершенно невзрачно — мимо пройдешь и не заметишь. Наёмница уже сама не понимала, какой порыв заставил ее взять его.
— Если мы его выбросим, никто никогда не подберет его, — заметила она. — Разве что для того, чтобы в кого-нибудь запустить.
— Нет, не следует так бездумно бросать его, — не согласился Вогт. — Его предназначение может проясниться в будущем.
С одной стороны, Наёмница понимала, что он прав. С другой стороны… ей вдруг отчаянно захотелось избавиться от камня. Его безобидный вид лишь усиливал ее недоверие.
— Что ж, тогда оставь его себе, — пожала плечами она.
— Почему бы и нет. За него денег не дают… — Вогт усмехнулся, — …но и не просят, — он обратил на нее испытующий взгляд. — Ты все сказала, что должна была?
— Да, — соврала Наёмница.
Возможно, она и чувствовала себя скверно, продолжая отмалчиваться и врать, но у нее язык не поворачивался рассказать ему о Велении. Даже в бреду она не произнесет это имя, пусть оно навечно останется на ее совести, а лучше бы и вовсе его забыть. «Я из Страны Прозрачных Листьев, высшего мира. Меня перенесли сюда какие-то боги. Может быть, я даже сам бог», — сказал однажды Вогт. Теперь Наёмница доподлинно знала, что это не так. Хотя какая разница, что Вогт родился в этой заурядной (и весьма паскудной, надо заметить) стране и что не боги принесли его с небес для высшей благородной цели, а собственная мать бросила на милость всклоченной, ненадежной и очевидно недоброй девицы? Неважно, что его кровь человеческая — если он считает себя сыном богов, пусть будет сыном богов…
— И что нам теперь делать? — спросила Наёмница.
— Идем туда, куда и намеревались. Грядут большие опасности, но, я думаю, мы с ними справимся, — Вогт превращался в себя прежнего. Даже улыбнулся.
Наёмница настороженно осмотрелась.
— Пока, во всяком случае, не заметно никаких опасностей, а…
«А там посмотрим», — хотела завершить она, но стук копыт отвлек ее.
Вогтоус чутко прислушался.
— Опасности, — торжественно провозгласил он.
Наёмница усмехнулась и кивнула — что она еще могла сделать?
***
