Зажмурившись, сделала всего одно движение рукой, при котором показалось, что я режу не плоть – пергамент. Из-под острого лезвия брызнула горячая кровь, показавшаяся на холоде кипятком. Я не увидела её сразу, но ощутила, как темный ручеёк обжёг мои ладони, а густой запах на мгновение перебил даже витающий вокруг вездесущий аромат горелой плоти.
Когда открыла глаза, письмена под ногами засияли карминово-красным, а Белранд вдруг судорожно дёрнулся.
Я в ужасе выскочила из круга, держа перед собой кинжал. Неужели Боэтия воскресила норда?
Наёмник медленно поднимался. По его плащу и железной броне стекала неестественно яркая алая кровь. Голова Белранда была низко опущена, будто он неотрывно смотрит на руны. А потом он рывком поднял лицо и огляделся бездонными, словно даэдрическая ночь, глазами. И я поняла, что это уже не Белранд.
Изо рта наёмника вырвалась тьма. Металлически гулкий, глубокий голос разнёсся над святилищем, возвещая волю Боэтии. В словах даэдра рокотали камни, скрежетало оружие, ядом переливалась ложь, и змеилось жестокое предательство.
– Кто? – вопрошала она, пока норд, ставший её вместилищем, безвольно раскрывал рот и одновременно с тем улыбался от уха до уха перерезанным горлом. – Кто достоин?!
– Я достойна! – выступив вперёд с кинжалом в руке, встала перед Боэтией и заглянула во мрак, заполнивший глаза Белранда. – Он пал от моей руки!
– Зачем ты вызвала меня? Хочешь служить мне? – голова наёмника наклонилась, рот изломился в жуткой ухмылке.
– Нет, я хочу, чтобы твои последователи оставили меня в покое!
Боэтия рассмеялась. В её смехе тонули звезды, его раскаты гасили луны. Перед моими глазами встала пелена тьмы, которая рассеивалась лишь, когда я смотрела на Принцессу Интриг. Но её сила вовсе не сковывала мою волю, она возрождала в душе что-то тёмное, грязное, извращённое. Понукала убивать и предавать.
– Редко остаются в живых те, чьи цели не совпадают с моими… – мгла расступилась, а ухмылка не сошла с и без того ужасного, перекошенного смертью лица Белранда. – Докажи, что ты достойна этого! Вы все! Докажите, что достойны! Лишь один, находящийся здесь, выживет! С тем я и стану говорить!
Тело наёмника вдруг обмякло у колонны, его кровь разлилась, заполняя спираль и даэдрические руны, а я догадалась, что сейчас будет происходить. Времени на раздумья не оставалось. Если верить книге, надо убивать и делать это как можно быстрее. Развернувшись с кинжалом в руке, я всадила оружие в глаз жрице почти по самую рукоять. Данмерка улыбнулась мне напоследок и стояла, пока я не выдернула кинжал из глазницы, в то же время призывая защитные чары.
Что-то сильно ударило меня в спину и сбило с ног. Судя по растекающейся вокруг лопатки горячей боли, в меня угодила стрела, и хорошо если не отравленная. Вокруг зазвучали крики, топот ног и лязг металла. Лежа на камнях, рядом с телом жрицы, я попыталась слабо пошевелить рукой. Повезло, что чары сработали в тот момент, когда стрела достигла цели. Она прошила висящий за спиной плащ и увязла в уплотнившейся магической броне, впившись в кожу лишь острием.
Решив, что в битве всех со всеми лучше заблаговременно прикинуться мертвой, я застыла и старалась даже не дышать. От волнения и холода камней святилища, тело начинало дрожать, а мои попытки сдержаться ни к чему не приводили. Лежала я лицом вниз и лоб касался руки мёртвой данмерки.
Снизу всё ещё слышались звуки сражения, которое плавно переместилось обратно к арене, к подножию святилища. Наверное, даэдропоклонникам там было привычнее сражаться. Мне с каждой минутой становилось всё труднее лежать неподвижно. Пальцы рук и ног постепенно немели, холод проник сквозь одежду к телу, а зубы предательски застучали.
Магия могла меня выдать, но изображать мертвую я больше не могла. Тихонько шевельнулась и повернула голову вправо, сразу увидев убитого Белранда, торчащую колонну и нависшую надо мной статую Боэтии, словно готовящуюся опустить меч и перерубить меня пополам за неповиновение.
Площадка святилища была пуста, и я поползла к лестнице. Если не смогу победить, может, получится убежать. Сейчас бы не помешало зелье невидимости, но в кошеле были только целебные и двемерский куб, который, наверное, заполнился ещё и данмерской душой. В сиянии, исходящем от святилища, я даже не заметила, случилось ли это после убийства жрицы Боэтии.
Я подползла к краю и, услышав чей-то предсмертный хрип снизу, замерла возле Белранда, будто хотела за ним спрятаться. Очень странно было внезапно осознать, что вчера мы с ним спали вместе, а сегодня он уже погиб от моей руки. Безжалостно и быстро.
– Я достоин! – вопил кто-то в раздираемое Боэтией небо. Но поскольку я была жива, владычица интриг не считала эту битву оконченной.
А я поползла дальше, остановившись под сожженным, висящим на колу телом, и попыталась посмотреть вниз, силясь увидеть того, кто остался. Холодный наконечник стрелы царапал лопатку, и очень хотелось его выдернуть, но на подобное у меня не было времени.