– Это большая редкость, мадам, – сказал он по-английски. – Мало кто из американцев знает какой-либо язык, кроме своего собственного.
– К сожалению, это правда, месье Пуарье, – согласилась Лес. – Наша страна очень обширна, и очень немногие выезжают за ее пределы. Так что несмотря на то, что в средней школе второй язык – обязательный предмет, большинство быстро забывают его, просто потому, что им никогда не приходилось говорить с иностранцами. Иное дело – Европа, где дела ведутся на всех языках: французском, немецком, итальянском…
Список можно было продолжить, но Лес остановилась.
– И все же те из нас, кто не сведущ в иностранных языках настолько хорошо, чтобы вести беседу, завидуют тем, кто обладает способностями миссис Томас, – несколько высокопарно заявила Клодия, привлекая к себе внимание.
– Ах, я уверен, мадмуазель Бейнз, что у вас, несомненно, есть другие таланты, – вмешался очаровательный Жак. – Красота и ум – редкое сочетание.
Когда к ним подошел официант, чтобы принять заказ на напитки, и общее внимание обратилось на него, Лес спросила себя, не пытается ли она бессознательно утвердить свое превосходство над Клодией тем, что щебечет по-французски. Она сама точно не знала, на кого больше желает произвести впечатление – на Клодию или на иностранных клиентов Эндрю.
Пока они сидели в баре, разговор велся на общие темы, но вскоре после того, как компания переместилась в ресторан, речь пошла о делах. Иностранцам была нужна консультация по некоторым юридическим вопросам, и Лес обнаружила, что ей все чаще и чаше приходится выступать в роли переводчика, поясняя английские слова или фразы, смысл которых ускользал от французов или которых они не знали… Правда, раз или два она и сама не знала, как перевести некоторые юридические термины.
Все это время Лес очень явственно чувствовала, что присутствующие делятся на «мы» и «они». «Мы» – это были Эндрю и Клодия, а Лес попала вместе с французами в противоположный лагерь – «они». Она ощущала невидимую связь между Эндрю и Клодией. Это было видно по тому, как каждый из них схватывал на лету мысль другого, по тому, как они касались друг друга, когда хотели вставить замечание или подчеркнуть какую-нибудь важную деталь. Она понимала, почему Эндрю сказал, что им хорошо работается вместе, и все же, глядя на Клодию, Лес не могла избавиться от впечатления, что та вторглась на чужую территорию. И она спрашивала себя: не была ли ревность вызвана, кроме всего прочего, чувствами собственника. Ведь Эндрю был ее личной собственностью, а Клодия – нарушительницей, вломившейся в частные владения.
К концу вечера Лес почувствовала себя совершенно опустошенной – и умственно, и эмоционально. Когда служитель с автомобильной стоянки подогнал ее машину ко входу, она с облегчением послала французам прощальное au revoirs [10] и уехала. Эндрю должен был приехать домой позже, после того, как отвезет гостей в их отель.
Когда она вошла в дом, в прихожей горел свет. Она не стала выключать его, подумав об Эндрю, и поднялась наверх. В ее отсутствие чемоданы были распакованы. Исчезли все признаки ее путешествия. Казалось, Лес никуда и не уезжала. Она переоделась в ночную рубашку и набросила сверху кимоно, слишком усталая и слишком напряженная, чтобы отправляться прямо в постель.
Эндрю приехал минут через сорок. Лес сидела в гостиной, стараясь успокоиться за стаканом с бренди. Он даже застыл от неожиданности, увидев, что она еще не ложилась.
– Я думал, что ты давным-давно в кровати. – Он распустил свой шелковый галстук и выдернул его из-под воротника рубашки. – У тебя был длинный и трудный день.
– Не такой уж длинный. – Лес встала из кресла, отставила стакан с бренди в сторону и подошла к мужу. Обняв Эндрю за шею, она взглянула ему в лицо. – И я совсем не так сильно устала, как кажется. Ты не забыл, что я уезжала на две недели?
Его руки медленно обняли Лес.
– Я не забыл, – проговорил Эндрю.
Однако он не спешил ответить на приглашение ее влажных губ, а когда наконец поцеловал жену, поцелуй был хотя крепким и долгим, но несколько пресным.
Лес не ждала от мужа проявления бурной страсти. Сегодня ночью ей хотелось лишь ощутить близость его тела, теплоту обнимающих ее рук – и ничего более. Ее вполне удовлетворило то, как Эндрю ответил на поцелуй.
Она потерлась лбом о его подбородок и еле слышно прошептала:
– В твоей комнате или в моей?
– В твоей.
Лес повернулась в объятиях Эндрю и, прижав руки мужа к своей груди и чувствуя всей спиной теплоту его тела, медленно направилась в спальню. Они разделись каждый сам по себе и юркнули в постель. Их близости предшествовала небольшая любовная игра – так хотелось им обоим.
